— Пойдём, — настаивал Эмрис, его пальцы мягко сжимали мой локоть. — С ним всё будет в порядке.
Кабелл открыл дверь своей комнаты, которую он делил с Эмрисом, и исчез за ней. Наконец, я уступила, стряхнув руку Эмриса и поднимаясь на последний этаж.
Катриона повела нас на самый верхний этаж замка. На последней ступени нас встретил запах старого пергамента, чернил и кожи, как будто он говорил: «Вы здесь, вы нашли меня, вы наконец в безопасности».
Библиотека.
Помещение было залито мягким светом свечей. Пламя каждой из них усиливалось стеклянным шаром, обеспечивая освещение столам, расходящимся от центра комнаты. На стенах висели изысканные гобелены.
Но самым захватывающим были ряды книжных полок, вырезанных в форме рощи деревьев. Их ветви были из серебра, а листья из зеркал, чтобы распространять свет по всему пространству.
Нева сидела за одним из столов у огня, перед ней был раскрыт большой том. Олвен бродила вдоль полок, как будто искала что-то. Обе посмотрели на нас, когда мы вошли без церемоний.
— Что случилось? — Нева встала, прижимая руку к груди. Я ненавидела мягкое, сочувствующее выражение её лица, но ещё больше ненавидела своё предательское сердце за то, что оно сжалось от этого признания.
Олвен вытащила два стула для меня и Эмриса. Эмрис сел без лишних вопросов, тяжело опустившись на стул, его ноги беспорядочно вытянулись перед ним. У меня же было слишком много адреналина в крови, чтобы сидеть спокойно.
Я начала ходить между книжных полок, иногда бросая взгляд на их позолоченные корешки и заголовки — «Средства от всех болезней», «Звери других миров», «Лорд Смерть» — и трогая хрупкие края стопок свитков.
На следующем ряду передо мной появилась эльфин — сестра, о которой рассказывала Олвен. Она вздрогнула, как испуганный оленёнок.
Как и Алед с Дилвином, она была хрупкой, с зеленоватой кожей, как у незрелого фрукта, но её длинные тёмные волосы пересекала густая белая прядь. В сравнении с остальными она казалась… не хрупкой, скорее отсутствующей. Будто её тело было здесь с нами, а разум — где-то далеко.
Эльфин обратилась к Катрионе:
— Ты отвела их к Незнакомцу? Это был тот человек, которого они искали?
— Да, Мари, это был он, — ответила Катриона.
— Убедили нас, что он жив, только чтобы познакомить с трупом, — холодно сказал Эмрис.
— Как ты могла так поступить? — возмутилась Нева, глядя на Катриону.
— Здесь речь идёт не о моём обмане, — твёрдо сказала Катриона, — а о вашем.
— Кайт, — мягко укорила её Олвен.
Другая девушка вздохнула, опустив голову.
— Прошу прощения за обман, но я не могу и не буду извиняться за то, что делаю всё необходимое для защиты этого острова.
— Отлично, — сказала я. — Потому что я не собираюсь извиняться за то, что делаю всё необходимое, чтобы помочь своему брату.
Её взгляд был надменным и непреклонным, но в выражении лица промелькнуло что-то, похожее на понимание, хотя она явно не собиралась уступать.
— Почему ты не предупредила их, что он мёртв? — возмущённо спросила Олвен. — Я никогда не знала тебя нечестной.
— Я не была нечестной! — воскликнула Катриона, слова вырвались из неё словно буря. Она скрестила руки на груди, отворачивая лицо. — Я была осторожной. Я не верила в правдивость их истории. Мне нужно было увидеть их неподдельную реакцию на Незнакомца.
— Ну что ж, поздравляю, ты доказала, что была неправа, — холодно сказал Эмрис. — Кстати, сокрытие информации всё равно является обманом.
Лицо Катрионы, покрытое веснушками, вспыхнуло румянцем. Она открыла рот, но тут же закрыла его. Когда она, наконец, заговорила, голос её снова звучал спокойно.
— Тем не менее, вы опустили несколько существенных деталей своей истории.
— Объясните, пожалуйста, — обратилась к ним обоим Олвен, пристально их разглядывая.
Было странно слышать эту историю от Катрионы, с её отстранённостью, словно она не была вынуждена закрыть старую, незавершённую главу своей жизни.
— Ваш брат проклят и превращается в пса? — изумлённо спросила Олвен, её брови взлетели вверх. — Правда?
— Да, — ответила я, чувствуя, как желудок сжимается. Мне ненавистна сама необходимость делиться этим с незнакомцами. Это казалось неправильным, говорить об этом в отсутствие Кабелла. — Раньше он мог сдерживать превращение, но это случается всё чаще. Любая сильная эмоция запускает процесс.
Эмрис издал негромкий звук, словно застрявший в горле.
— Как давно он в таком состоянии? — спросил он.
— На самом деле, правильнее будет спросить, как именно Кабелл оказался под проклятием, — возразила Олвен, положив подбородок на ладонь в задумчивости. — Он родился с ним, или его наложили?
— Мы не знаем, — призналась я, затем, поколебавшись, добавила: — Наш опекун нашёл его мальчиком. Он бродил один по пустоши нашего мира смертных, не помня ничего, кроме своего имени. Мы пробовали… всё, абсолютно всё, чтобы разрушить это проклятие. Настойки, помощь Одарённых целителей, даже колдуний. Без знания того, кто наложил проклятие и зачем, невозможно понять, как его снять.
