Потом пришел на ум Оутс: справится ли он, хотя какой вопрос, конечно, справится. Уверен. Не исключено, что Сэм попросит усыпить меня хлороформом, чтобы оставить себе Оутса. Нет, нехорошо так думать.
Вокруг народу немного. Из двух подкативших «джипов» выходят какие-то офицеры. Тут же несколько парней с «аварийкой» и два-три забредших сюда солдата из обслуги. Никаких почти разговоров.
Чувствуется у всех одно напряжение и одно молчаливое желание, чтобы поскорее вернулись и кончилось бы это тягостное состояние.
Раньше, когда люфтваффе громили целые эскадрильи, а половине машин часто приходилось садиться на другие аэродромы, тут бывал страшный «психодром».
В десять я уже окончательно решаю, что с нашим экипажем неладно. Без меня удача от них отвернулась. В десять ноль пять я высмеиваю себя за такие мысли и заключаю, что, наоборот, без меня их шансы выросли на двадцать процентов.
— Хоть бы они все вернулись, — произносит кто-то просто.
Воздух плотнеет, и, кажется, поднимается небольшой ветер, становится холоднее. Заходит солнце, и ночь уже спускается с холмов.
— Ужасно так вот ждать, — раздается девичий голос.
Это говорит одна из Красного Креста, что работает у нас в клубе. Может быть, какой-нибудь стрелок ее парень, может, из-за этой своей любви она и стоит здесь. И ей тут, видно, мучительно.
Отсчитываем минуты.
— Господи, и чего они не возвращаются! — это уже какой-то солдатик.
С востока доносится слабый гул моторов, перерастающий в сильнейший рокот. Первая группа появляется над аэродромом, нижний эшелон отделяется от общего строя... Летят прекрасным четким строем. Наверное, думают, что генералы все еще здесь.
Верхняя группа тоже идет отлично.
Девушка из Красного Креста начинает считать вслух.
— Все! — восклицает она. — Все здесь!
Не могу дождаться. Слишком долго, пока они выгрузятся, уложат парашюты, вынут пулеметы и все остальное по форме номер один.
Вот они и дома. Я им больше не нужен. Я больше не в их экипаже. Стою один в стороне в ночной прохладе. Не передать, что ощущаю в этот момент.
Экипаж Сэма Ньютона
Некоторое время не летаю. Просто ходячая зеленая тоска этот бывший второй пилот в эскадрилье.
У Сэма происходят изменения. Бэрд работает теперь инструктором. Бийч куда-то уехал на неделю.
Для экипажа самолета, как и для человека, наступает пора возмужания. До третьего налета на Берлин никто экипаж Сэма высоко не ставил, кроме, может, самих ребят, но я как-то не замечал, чтобы они бахвалились.
На какое-то время люфтваффе затаились в тылу и вели себя чрезвычайно смирно. Нескольким экипажам удалось протрубить тридцать боевых вылетов, не встретив ни единого выстрела зениток и ни одного «мессера». Времена абвильских молодчиков и ублюдков из Брауншвейга давно миновали.
Когда нет драки, не столь уж важно, кто там у пулеметов, кто вращает турель, кто следит за небом. Пилоты начинают забывать, что в один прекрасный день стрелок им очень может понадобиться. А стрелки начинают поплевывать в потолок, и не очень утруждают себя чисткой орудий, и не дают себе заботы во время полетов следить за небом.
Двадцать первого «крепости» впервые со дня вторжения летят на Берлин. Стрелки в этот день должны либо показать себя, либо поставить на себе крест.
Экипаж уже не прежний. Грант не летит из-за простуды. Вместо него Парсонс. Бэрд продолжает работать инструктором, а Спо теперь обитает в носовой части. Мэкки из отдела информации летит на этот раз с ними. Сержантов все так же шестеро.
Северное море, надо полагать, они миновали нормально. Кислородные маски надели, уже пройдя добрую половину дороги. Над морем, как всегда, было спокойно, никаких зениток, никаких тебе неудобств. Оутс вел добрую часть пути... хорошо вел.
Когда эскадрилья подлетела к побережью, на них бандитски налетела группа «фокке-вульфов». Впереди идущим верхнего эшелона пришлось туго.
Они летели в нижнем. За полчаса до Берлина их ведущий занервничал и начал уплотнять строй. Звенья сбились в кучу, и Сэма заперли со всех сторон: по бокам, сверху и снизу. Затрясло мощной воздушной струей.
Чуть не рубанув хвостовое оперение ведущего и чудом не лишившись своего, Сэм решил выбраться из этих чертовых клещей в верхний эшелон.
Он чисто сработал выход и начал набирать высоту. В это время кто-то доложил о появлении большой группы самолетов, летящих в обратном направлении.
Во время инструктажа много говорили, будто британские эскадрильи тоже участвуют в этом рейде, и уж тогда действительно город смешают с землей.
— Взгляни только на этих дьяволов-«москито», — сказал Сэм, вспомнив об этом.
— Вот повезло паршивцам! Уже домой... — заметил кто-то.
— Эскадрилья прямо под нами, — доложил Шарп.
Кроун обнаружил их слева внизу. Они серебрились на солнце и выглядели совсем мирно, так, летят себе куда им надо.
И в этот момент Кроун наконец протер глаза. То были не «москито».
— «Мессеры»! — выпалил он.
«Мессеры» разворачивались. Шарп взял под прицел ведущего.
— Они приближаются, — проговорил он. Позже признается, что не узнал своего голоса.
