А что если действительно пойти в Сент-Джонс или в Чикагский университет! Если война когда-нибудь кончится и если удача не покинет меня, я, наверное, так и сделаю. Хотя не уверен, что чтение великих писателей или того, что выдали мудрые головы прошлого, помогут мне разрешить хотя бы мои нынешние вопросы.
Образование должно научить человека мыслить, а если это не удается, то по крайней мере научить его немного человечности, открыть ему глаза на мир и не дать растерять то, что он все-таки усвоил. И пусть человек запомнит, что кровь — самая разная и что цвет кожи тоже бывает разных оттенков. Но в основе все совершенно одинаковы.
Образование должно дать понять человеку, что он — часть человечества.
И, наверное, было бы лучше, если б миссис Пейкель в шестом классе начинала занятия со слов, взятых Хемингуэем из Джона Донна: « ...смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем человечеством», вместо: «Мощь и бодрость, напор и живость».
В небе появляется еще несколько «либерейторов». Первые звенья уже начали, наверное, сейчас бомбить. И люди умирают. И в кровавое месиво Франции летят еще и еще удары.
Задача образования — дать человеку сведения о мире, в котором он живет... правдивые сведения. Пусть маленькие американцы знают, что в Синьцзяне очень не у многих ванные, в Турции не хватает зубных щеток, а настоящей демократии не хватает и в Чикаго, и в Джерси-Сити, и в округе Колумбия, и в других городах других округов.
Человеку нужно как можно больше информации о том, где и как живут люди, какие были у них разногласия в прошлом и почему им во что бы то ни стало надо сблизиться в будущем, иначе никакого будущего не будет.
Образование должно дать людям представление о том, чем живет общество, какими мечтами и какими законами, каким опытом и экономическими теориями. Пусть люди поймут, что затасканное слово «экономика» определяет прежде всего то, каким образом люди взаимодействуют друг с другом. Необходимость в труде очевидна, а вот что получается из их труда, как и почему — об этом говорит наука экономика, и еще обо всем, что делается человеком человеку и ради человека.
Подготовка по математике и естественным наукам должна быть как можно более широкой и многообразной. И нужно не просто вкладывать знания, пусть и ученики выкладывают, что возникло у них в воображении; и пусть участвуют в обучении фильмы, такие, как диснеевская «Фантазия». Нельзя прекращать занятия по математике ни в шестом, ни даже в девятом или в двенадцатом классе. Они должны идти все время, чтобы голова не переставала четко работать. Математика — противоядие от лености ума. Либо шевели мозгами на уроках математики, либо иди вон.
Другая сторона образования — литература, музыка, искусство, языки; нужно ознакомить со всем лучшим, что там создано, и ничего, если сразу не дойдет. Главное — найти учителей, которые действительно влюблены в свой предмет, подобно Пауэллу и миссис Фаулер, которые видят волшебство этого мира и могут открыть глаза тому, кто еще не видит.
Если великие книги, прекрасные постановки, великолепнейшая музыка не воспринимаются в каком-то поколении большинством людей, значит, их обучение велось без достаточной любви и воображения или этого там вообще не было.
Два П-47 пронеслись низко над изгородью, идя на север домой.
— Не хотел бы всю жизнь прожить неучем, — говорит Пит. — Мне нужно обязательно выучиться.
Почти у всех когда-нибудь да возникает желание учиться. Жажда знаний, жажда видеть и понять заложена во многих людях, но у большинства ее изничтожают еще в раннем возрасте или же плотно запаковывают в белую бумагу диплома, или, что еще надежнее — в овечью шкуру ученой степени.
Любознательность дремлет в каждом человеке, и хороший учитель может пробудить ее именно своей преданностью делу, дав ученику над чем поразмыслить.
Образование — это работа на всю жизнь, таким оно должно быть и могло бы быть. Но из-за войны многие в Америке и Англии рано ушли из школы, а в оккупированной Европе школы практически бездействуют, в Германии же их запродали и изуродовали, почти то же самое в Китае, в Индии и в Исландии, поэтому целому поколению грозит остаться недоучками.
— Но вот незадача, — продолжает Пит, — даже если ты будешь очень старательно относиться к учебе, не исключено, что от этой учебы мозги будут набекрень.
— Все может быть, — отвечаю я.
Наверное, все образование должно основываться на двух понятиях. Правда и Справедливость... и возможно, если так оно и будет, то спустя долгий и томительный период можно будет создать хоть какое-то подобие достойного мира.
Может быть, нужно чаще говорить такие фразы, как «Не переусердствуй» или «Да посмотри же хоть иногда со стороны и со смехом», чтобы угрюмые, сверкающие глазами личности не напускались со своими злющими законами или не выступали с чем-нибудь вроде национал-социализма.
— Бери еще клубнику, — подсказывает Пит. — У тебя такой вид, будто тебя осенило. Что происходит с тобой?
Смеюсь в ответ, приподнимаюсь и гляжу на солнце.
