Эл кивнул, зло взглянул на меня и сказал: "Отцу навязали брак с моей мамой его родители. У мамы очень долго не было детей, пока от отца не потребовали подтверждения его статуса — а это невозможно без наследника, рождённого в браке".
— Значит, отцу мешал и ты, и твоя мама. Вполне возможно, твое обвинение ему некстати, но протестовать против ареста он не стал. Ладно с твоим папашей мы разобрались. А что с проклятием? — У меня не может быть Истинной-эльфийки и наследника от неё. Иначе проклятие падёт на головы моего народа и народа моего отца. А для эльфов династические браки, без Истинной — это тоже почти проклятие. Если у меня нет наследника — я не имею право взойти на престол, а дети, рожденные-вне-любви обычно довольно слабые маги, — пояснил кимусаби грустно.
— То есть, тебя и твою маму этим проклятием качественно отсекли от притязаний на власть. Знаешь, Эл, у меня есть один вопрос, попытайся ответить на него как можно подробнее: если кто-то тебя проклял, то как ты узнаешь, что это действительно проклятие, а не обычная болтовня кумушек? И самое главное, кто следующий в цепочке, кто может претендовать на власть? Нет ли, случайно, у отца младшего братца? Или сестрички? Или у мамы, если на то пошло? Я понимаю, что у эльфов редко рождается второй ребенок, но наличие альтернативного наследника сильно сужает круг возможных подозреваемых. Эл некоторое время сосредоточенно думал, затем прошептал: "Десять". — Что десять? — удивилась я.
— Десять эльфов и эльфийек могут претендовать на трон, если отец погибнет, а меня казнят. Помимо основного наследника престола у правителя должны быть ещё наследники, чем больше, тем лучше. — Ну, вот у нас и появился круг подозреваемых, — хмыкнула я, — А о проклятиях забудь. Я не эльфийка, на меня оно не распространяется, и наследника ты можешь создать не с эльфийкой. Ну-ка, отвечай, есть в вашем эльфийском своде правил о престолонаследии пункт о том, что на троне может сидеть лишь тот, чьи наследники — чистокровные эльфы? Или оговорочка есть лишь о необходимости наличия наследника? — Нет, но… Это никогда не практиковалось… Так никто не разрешит… — снова запаниковал эльф.
— Знаешь, что? Давай займёмся вплотную самой возможностью появления наследника, может мы вообще биологически несовместимы, а потом уже будем задумываться о том, какой статус будет у наших потенциальных наследников, ладно? Если мы предъявим семейство с тремя или четыремя спиногрызами вместо одного, многие задумаются о пользе смешанных браков. А после обеда на пляж пойдем, дождь кончился, я поплавать хочу, — душевно пропела я.
— Четырех спиногрызов? — похоже, слэнг был кимусаби незнаком.
— Четырех наследников! — пояснила я.
Кажется Эл совершенно не думал о том, что я сказала о проклятии, а когда сообразил, что это значит, посмотрел на меня совершенно шальным взглядом.
— Ты действительно считаешь, что у нас могут быть дети? Полукровки? — тихо спросил эльф.
— Ну… я не исключаю такой возможности, — усмехнулась я, — Секс имеет тенденцию очень часто заканчиваться беременностью, если оба партнёра не предохраняются. Биологическая совместимость в принципе возможна, так как группа крови у тебя была идентична первой группе крови, человеческой, и резус фактор положительный. То, что тебя отличает от обычного человека это быстрая регенерация, более изящное строение тела, другое строение глаз и другая форма ушей. Так что вероятность появления потомства от наших постельных утех не нулевая.
Кимусаби тихо втянул в себя воздух то ли от восторга от открывшихся перспектив… то ли от ужаса. И на некоторое время впал в ступор.
Но отказаться от секса было выше его сил. Познав прелести сексуальной жизни, очень сложно снова блюсти целибат.
Мне было, пожалуй, даже сложнее, чем Элу. Он, по крайней мере, просто следовал языку тела. То ли у эльфов теме секса уделялось больше внимания, то ли эльф был гораздо более подкован теоретически, чем я, но практикум по теории он сдал на отлично.
Мои эротические зоны он нашел буквально сразу, чем и воспользовался. А мне пришлось искать его эротические зоны на ощупь. И в темноте.
Просто потому, что спальня с улицы просматривалась, как на ладони и я, смущаясь того, что нас увидят случайные прохожие, плотно закрыта шторы на окне. Шторы, к счастью, оказались плотными, и теперь нас (и то, чем мы планировали заняться) в окно никто не увидит. Проблема заключалась в том, что не только нас стало не видно прохожим, но и мне тоже стало ничего не видно. Причем, в отличие от меня, эльф в темноте видел отлично.
