Пока пленные эльфы делали вид, что они всё ещё без сознания, я решила поделиться одной своей догадкой с Александром и Элом. Или, скорее, гипотезой. Почему-то мы взяли за основу, что к власти рвется кто-то из родственников Эла. А что, если тот, кто собирался уничтожить кимусаби, вовсе не из его клана? Ведь последняя попытка устранить Эла и его кузена, а затем и сереброволосого эльфа и его "друзей" была больше похожа на то, что делали люди в отношении индейцев триста лет тому назад. Люди. Не эльфы.
Сашка мое предположение воспринял спокойно, видимо и сам размышлял на эту тему, но ни к каким выводам не пришёл — слишком мало фактов, на которые можно опереться.
А вот Эл напрягся. И рассказал, что как минимум четыре клана могут претендовать на то, чтобы сменить династию его отца. И эльфов конкурирующих кланов, как оказалось, ещё тридцать семь, не считая детей. К уже имеющимся подозреваемым. И кто-то из этих тридцати семи якшается с людьми.
Не стала я озвучивать то, что теперь, когда те, кто охотился на Эла, думают, что и он, и четверо эльфов, высланных на поиски Эла умерли, они могут попытаться устранить и остальных родных кимусаби. Но, похоже, озвучивать и не требовалось. Эл думал также. Вначале он о чём-то тихо, но эмоционально говорил с Александром, затем Александр потянулся к своему коммуникатору, и также приглушённо переговорил со своим шефом.
А Эл решил, что пришла пора разобраться со своими сородичами. Он что-то очень резко сказал своему сереброволосому дяде, всё ещё пытавшемуся сделать вид, что находится без сознания… Некоторое время они переругивались на эльфийском, потом сереброволосый склонил голову, и по всему было видно, что сереброволосый эльф в ярости. Но в глубине его глаз я заметила панику. Он склонил голову и что-то прошептал по эльфийски. Эл кивнул и ответил ему — тоже на эльфийском. — Эл, признавайся, что ты сказал дяде? Неужели есть кто-то, кого это чудовище любит? Мне показалось или нет, что твой дядя признал за тобой старшинство?
— Признал, — хмыкнул Эл, — Я ничего такого не сказал. Просто объяснил, что болезнь, от которой выгорают целые поселения, была занесена ими — я заразился уже после того, как заболели они. И напомнил ему об одинадцатом наследнике престола.
— Одиннадцатом? — Переспросила я удивлённо.
— Его жена беременна, — пояснил Эл, — Остальные эльфы карательной группы, вернулись через портал домой. Та болезнь, которую твой кузен назвал эльфийской лихорадкой совершенно точно проникла во дворец. Эльфы считают ее проклятием, которое настигает лишь тех, кто нарушает заветы предков.
— А лечить эту болезнь умеешь только ты, — добавил Эл на грани слышимости.
Как же надоели мне идиотские разговоры о том, что заболевание вирусной или бактериальной этиологии может быть наказанием "за проступки" или "проклятием"!
С другой стороны, если эльфы случайнт заразились одним из людских вирусов… то, образно выражаясь, это было действительно "наказанием" за нарушение тысячелетнего карантина.
Я подозвала Александра и потребовала, чтобы его шеф и группа поддержки антибиотики нам прислали "с запасом". Вполне возможно, вооруженного вторжения и захвата трона не понадобится. Если болезнь проникла к эльфам, нас может встретить вымирающее от смертельной для эльфов болезни поселение.
И тогда у нас действительно очень мало времени: если мы хотим предотвратить эпидемию среди эльфов. А инкубационный период, между прочим, слишком мал. И меня эта мысль напугала, так как я в принципе, представляю себе, как может выглядеть город, охваченный эпидемией.
Значит, поддерживать контакт с людьми, а тем более принимать от них помощь — запрещено эльфийскими законами? Угу, как же! И никто-никто эти законы не нарушает, во избежание? Ага, так я и поверила! И предатели совершенно точно не достойны жить после совершенного "предательства"? Ха! Это до той поры, пока вопрос не стоит ребром о жизни тех, кто был действительно дорог сереброволосому эльфу.
После того, как эльф понял, что вполне может потерять и жену и ребенка, все эльфийские законы оказалось не настолько уж и важны.
Своих жену и ее неродившегося ребенка, своего наследника, Альгатэль решил спасать даже если ему придется просить о помощи "человеческую извращенку" и ненавистного племянника, который портит своим существованием жизнь всем, кто может по праву рождения претендовать на эльфийский престол, являясь первым наследником своего отца.
— Его лисье высочество наверняка был для дяди, как бельмо на глазу", — хмыкнула я, насмешливо рассматривая холодные и равнодушные, но чертовски уравновешенные лица Эла и Альгатэля, которые с наслаждением обменивались колкостями на эльфийском с поистине королевским хладнокровием. Эл держался просто превосходно. Мне, честно говоря, это изменение в поведении Эла понравилось. Действительно, хватит притеснять моего парня!
Эльф он, принц или лисий оборотень, какая разница? То, что в глазах эльфов было пятном на чести семьи, у меня вызывало лишь совершенно дикое любопытство. Всё же в детстве мы вместе с моими кузенами искали оборотней не зря.
