Встать у Лариэля не вышло. Я бы могла его предупредить заранее, что если он будет так резко вскакивать — будет больно. Но зачем?
Собственный опыт учит лучше всяких "предупреждений". Зато девушка, которая подхватила эльфа, повалившегося обратно на носилки с глухим стоном, наградила нас с Элом таким сердитым взглядом, что мне стало ясно — девочка влюбилась в этого Лариеля по уши. Ну вот, и первая проблема… — Эл, я понимаю твое негодование, но мне кажется, что "предательства друга" не было. И в любом случае, все дуэли отменяются на неопределенный срок. Твой друг вчера получил шесть стрел от других эльфов и чуть не умер. Поэтому успокойтесь и постарайтесь решить ваши разногласия цивилизованно.
За мое вмешательство в их "разборки" я немедленно заработала возмущенный взгляд и от Эла, и от Лариэля.
— Ты не понимаешь! — хором ответили оба эльфа.
— Замечательно! Но выяснять отношения вы оба можете позднее. А сейчас вы просто не будете мне мешать делать мою работу.
— Выяснили отношения? Вот и ладушки, — я недовольно покосилась на Эла, нашёл когда читать нотации дружку, ему же сейчас настолько плохо, не до нотаций друга!
Эл сделал вид, что не понял, почему я сержусь и встал у меня за спиною. Лариэль и впрямь плохо себя чувствовал, его явно лихорадило. И решение проблемы, которые нашли девочки, которые были рядом с ним всю ночь — грязные тряпки, хоть и теплые, поверх такого же грязного спального мешка — привели меня в ужас.
Послеоперационный период должен помочь пациенту восстановиться. А в полевых условиях, в которых мы оказались совершенно случайно, я пациенту даже относительной безопасности не могу гарантировать — в почти антисанитарных условиях!
Я попросила девчонок принести побольше дров для костра, который горел рядом — мне нужен был дополнительный свет, а пациенту — тепло.
Так как мне его сейчас нужно было раздеть и перевязать, а его и так трясёт, не пойму только, из-за присоединившейся инфекции, от холода или от бешенства на моего кимусаби.
Пока толкиенисты выполняли мое распоряжение на счёт костра, я с тоской думала, сколько ещё топать до ближайшего пункта «цивилизации», без разницы, человеческого ли, эльфийского — только Сашка, пожалуй, это знает точно.
Любое поселение, где есть койка со стерильным постельным бельём и тёплой пижамой, было предпочтительнее вороха грязных тряпок и спального мешка на земле.
Катетеры от капельницы кто-то успел выдернуть из руки Лариэля, правда, залепив ранки тремя кусочками пластыря, который тоже выглядел грязным.
Мои комментарии по этому поводу эльф проигнорировал, ответив независимым и упрямым взглядом.
Я перевела взгляд на девушку, которая сидела ближе всего к эльфу и спросила о судьбе капельницы и катетеров, уже предвидя ответ. И надеясь лишь, что у влюблённой особы хватило ума заставить эльфа хотя бы потерпеть до того, как капельницы закончились. Даже в этом у меня не было уверенности.
— Лар попросил убрать и капельницы, и катетеры, когда проснулся, — пробормотал девушка, подтвердив мои опасения.
— Где капельницы? — спросила я, разгадав за виноватым видом девчонки назревающие проблемы.
Девушка виновато показала на тряпку, под которой оказалось три капельницы, и та, что с пенициллином, хорошо если на треть пустая… ну вот вам и причины осложнения. То, что я вырубилась на почти сутки плюс то, что девчонки не справились с очень красивым, но капризным пациентом. Интересно, если я на неё наору сейчас также, как кимусаби наорал на Лариэля, помянув тупых и ленивых влюбленных ослиц, это будет непрофессионализм или эмоциональное выгорание с моей стороны? Орать я не стала, но наградила девицу таким многозначительным взглядом, что девчонка, сообразив по моему виду, что косяк — серьезный, отвела глаза, стараясь не встречаться со мною взглядом.
Ладно, винить во всём девчонку, которая сидела рядом с Лариэлем, не честно. Эльф, выросший вместе с Элом, был ещё тем типом, судя по строптивому взгляду, которым он меня наградил, когда я попыталась объяснить, что мне надо перевязать рану и заодно осмотреть его. Так как общее состояние этого эльфа мне совсем не нравилось. Но осмотреть себя эльф не позволил, что-то сказал зло на эльфийском и повернулся к костру, всем видом давая понять, что разговор закончен. Как только ему стало чуть-чуть лучше вчера вечером, Лариэль, видимо, решил, что выздоровел — и вёл себя в соответствии с этим убеждением.
Я поняла, что мне совершенно точно нужен кто-то, кто может приказывать этому типу, иначе придется отключить его с помощью химии, а для этого, просить спецназ связать строптивого эльфа… и доверие между людьми и эльфами — в топку, из-за нежелания Лариэля слушаться. Так как я сильно сомневалась, что эльф разрешит мне сделать ему несколько уколов или снова поставить капельницу по доброй воле.
— Эл, у тебя есть формальная власть над твоим другом? — спросила я кимусаби, — Ты можешь заставить его выполнять предписания врача? — Заставить и приказать — не могу, — хмыкнул Эл к моему разочарованию,
