Разносторонне образованный человек, блестящий педагог — теоретик и практик, она много работала с Надеждой Константиновной Крупской. В свои восемьдесят девять лет она еще читала лекции в педагогическом институте в Алма-Ате. В марте 1965 года в журнале «Педагог» была напечатана статья о ней — «Жизнь большая, красивая». Автор Р. Иржанова упоминает ряд ее брошюр и особенно выделяет последнюю работу «Дидактические очерки».
А еще до революции она написала два романа: «На ущербе» и «Недавнее». В книге «Воровский» автор ее Н. Пияшев пишет:
«Однажды Воровский получил… (в 1912 г. в вологодской ссылке. —
И еще мои совсем уж старинные воспоминания об этой моей сестре. Когда я и брат мой были мальчишками, она, уже студентка, формировала наше мировоззрение и редактировала наш гимназический журнал — еще не революционный, но уже антимонархический, нечто вроде прототипа наших сегодняшних стенных газет, но нелегальный. Позабыл я, как назывался этот журнал. Написал сестре. И она ответила:
«Журнал назывался «Первые опыты». А помнишь, как ты своими выходками мешал нашей серьезно-сосредоточенной работе?»
С тех пор прошло восемьдесят лет. Но, кажется, я не исправился: в концертах мешаю серьезно-сосредоточенной работе артистов…
В те мальчишеские годы я познакомился с Корнеем Ивановичем Чуковским. Мне было четырнадцать, ему — девятнадцать. Он, приятель Раисы Григорьевны, бывал у нас, а летом, когда мы жили на даче у моря, часто подъезжал на лодке к берегу и кричал: «Рая, притащите хлеба!» Их общие знакомые утверждали (правда, с улыбкой), что у него не было брюк (просидел)! Только две штанины! Они были пришиты к старенькому пальто и надевались и снимались только вместе с ним…
Прошло ужасно много лет… В 1967 году, когда вышло первое издание этой книги, прислал мне письмо из Дома творчества писателей в Переделкино очень приятный мне человек, Симон Дрейден (автор книг «Музыка — революции», «В зрительном зале — Владимир Ильич» и др.), он показал Чуковскому «Серьезное и смешное», и Корней Иванович попросил прислать книжку ему. Я, конечно, послал и в ответ получил вот это письмо:
«Дорогой друг
Алексей Григорьевич!
Спасибо за драгоценный подарок!
Сейчас я в цейтноте, но чуть выберусь из этого глупого вихря корректур, незаконченных рукописей, ненаписанных писем — сейчас же погружусь с головой в Вашу книгу. Книга аппетитная, сдобная, лакомая. Сейчас я только на полчаса погрузился в нее и рад, что могу подтвердить некоторые факты, изложенные здесь. У вас действительно есть сестра Рая, она действительно заслуженный деятель науки, талантливая и пронзительно умная, — и я умоляю Вас передать ей мой задушевный привет, я целую ее руки, я помню отлично все наши с ней разговоры и споры, помню Олю, помню Вашего отца (найдите другого такого читателя!), помню Раины статьи ИЗЭТЭА[7] (из Берлина), помню Изу Кремер, Марадудину, Сокольского, Хованскую и Вас — в Ваши ранние годы.
Кстати: Изе (она была из Кишинева) я когда-то писал:
Еще раз спасибо.
Ваш
Не забудьте передать привет Рае.
Кстати: Здоров ли Ангерт?»
