Вот и сбегал я в оперетту… Отец водил нас на Островского, Гоголя, Шекспира, мы увлекались Дальским, Савиной, Шаляпиным, а тут… И мне, шестнадцатилетнему мальчишке, стало обидно за театр, за женщину, за Метерлинка и за истраченный рубль.
Позже я увидел и услышал опереточные спектакли, где очаровательная музыка органически сливалась с комическим и лирическим сюжетом и действием.
И все-таки всегда, в самой лучшей оперетте, у самых блестящих артистов, меня отталкивали упрощенность, схематичность переживаний, слезливость вместо лирики, комикование вместо юмора, и все «впрямую»: вот, смотрите, как я веселюсь, как острю! А теперь я страдаю! А мы вот какие: я влюбчивый, а он дурак!
Всегда ли были виноваты артисты в этой нарочитости и упрощенности? Ведь если музыкальная драматургия в опереттах тех времен почти всегда доброкачественна, даже просто хороша, то драматургия комедийная почти всегда слаба или просто недоброкачественна, примитивна, штампованна. И как такую «Ярмарку невест» или «Баядерку» ни приспосабливай, как ни перелицовывай, «из ничего не выйдет ничего», как сказал король Лир!
Должен оговориться: это относится главным образом к так называемому венскому жанру. Так как почти все венские оперетты скроены по одному образцу, то и играть их привыкли по одному шаблону: в первом акте объявляется, кто кого любит и кто этой любви препятствует, второй акт заканчивается расширенным музыкальным финалом, в котором «злые силы» побеждают и герой и героиня расстаются «навсегда», то есть на весь антракт, ибо в третьем акте они женятся, в чем, впрочем, хитрый зритель и не сомневается с первых тактов увертюры перед первым актом.
А уж идея! Самая популярная и подлинно прекрасная по музыке венская оперетта «Сильва» заканчивается торжеством Гименея только потому, что мать героя, к общему удовольствию, оказывается бывшей дамой легкого поведения! О радость! Сословные перегородки рушатся, а невеста — шансонетка — и мать — бывшая шансонетка — падают друг другу в объятия!
И это — канон. Конечно, допускающий варианты. Где уж тут актеру, даже самому умному, творить, искать, входить в образ?! Как тут победить всепобеждающий венский штамп?!
Русских оперетт не было (две-три музыкальные мозаики в счет не идут), и «венщина» сменялась классикой. В классической оперетте сюжет всегда ироничен, сатиричен, это почти всегда не бытовая комедия, а гротеск. Поэтому опереточная классика прелестна в музыке и «нарочна» в комедии. Существует такое выражение, идущее от классической музыкальной комедии: «опереточный генерал». Это выражение вовсе не осуждает оперетту за то, что она показывает ненастоящих генералов, нет: так и должно быть! Оперетта высмеивала современных ей политических деятелей эзоповским языком, поэтому
Как же обстояло дело в Московском театре оперетты, с которым мне предстояло шагать рядом и в ногу? И на московской опереточной сцене, когда шла классическая оперетта-комедия, артисты, поневоле ходульные в венской мелодраме, сбрасывали с себя штампы и весело, непринужденно и, главное, умно и хитро играли и пели комедию,
А представители юмористического цеха Володин и Ярон! Теперь, много лет спустя, попробую спокойно, беспристрастно разобраться, проанализировать, кто же они, столь одинаковые и столь непохожие?
И тут я вспоминаю французских и немецких комиков-буфф цирка, варьете, мюзик-холла, эстрады и иногда оперетты, их темы, способ воздействия на зрителей. Чем они смешили?
О, французские артисты этих жанров всегда остроумны и чаще всего… неприличны, юмор у них сексуальный, беззастенчиво-постельный! А у немецких юмор в большинстве случаев тоже неприличный, но примитивно неприличный, желудочно-седалищный…
Ни Ярон, ни Володин этим «оружием» не пользовались даже в самые мещанские времена оперетты. Их юмор, их отсебятины могли быть иногда неостроумными, невзыскательными, но они никогда не оскорбляли, не унижали достоинства артиста и зрителя…
