Сёрфер. Вкус холода (СИ) полностью

С одной стороны, я, конечно, очень рада за них –встретились на отдыхе в Крыму, влюбились, продолжили отношения после. И вот, три года спустя, у них семья, ребёнок, на подходе второй. С другой … А что с другой? Все люди разные. Для кого-то всё просто – любовь, семья, дети. А кому-то это совершенно не нужно.

В разговоре возникает пауза. Она затягивается и начинает тяготить, потому что мы продолжаем идти, не глядя друг на друга, и с каждой проходящей секундой молчания, между нами всё больше и больше несбывшегося.

– Я знаю, о чём ты думаешь, – наконец, произносит он.

– Да. Знаешь. Но это ничего не меняет. Ведь так? – отвечаю, бросая на него мимолётный печальный взгляд.

Кир резко останавливается, разворачивается ко мне.

– Если ты думаешь, что я совершенно не хочу иметь серьёзные отношения, семью и детей, то ошибаешься, Оля. Одному бывает паршиво, но я привык. Мне так многие годы было проще – никто никого не предавал, я не подпускал к себе слишком близко и убедил себя, что мне сойдет и так.

Терновский замолкает. Мне кажется, что хочет сказать что-то ещё, но не говорит.

Он зациклен на предательстве? Почему так боится кого-то слишком близко к себе подпустить? Ведь, по его словам, жена ему не изменяла, изменял он. Так откуда у него такая мощная психологическая защита? Прям стена непрошибаемая. Кто нанёс ему эту травму?

– Вот как? Хммм … Если хочешь поговорить обо всём этом –давай поговорим. Если нет, хотя бы скажи мне – ты хочешь свой образ жизни изменить или тебе и дальше «сойдёт и так»? – спрашиваю с нажимом в интонации, вопросительно заглядывая в его глаза.

Кир хмурится, сначала ничего не отвечает. Продолжаем идти дальше, и когда я уже думаю, что ответа не будет – слышу свои же отзеркаленные слова.

– Хочу. Но это ничего не меняет. Ведь так?

***

Тем временем мы выходим на площадь Олимпийского парка с гордо возвышающимся в центре факелом. Облака на небе превращаются в тучи, ветер стихает, становится душно. По всей видимости, очень скоро начнётся дождь. Кроме нас здесь прогуливается всего лишь несколько человек.

На душе скребут кошки.

Весёленькая выходит ситуация: Кир хочет меня, вроде любит (но это не точно – признания в любви я от него не услышала) и вроде как созрел изменить свой образ жизни, но не уверен в себе, не хочет разрушать мой брак и портить мне жизнь. Я хочу Кира, я всё ещё страстно, безумно, до потери пульса, влюблена в него, но боюсь изменить свою жизнь, не хочу разрушать свой удачный брак и делать больно Вадиму, и не уверена в Кире. Один раз он мне сердце уже разбил. Стоит ли входить в одну реку дважды?

Замкнутый круг. Чёртов замкнутый круг!

– А ты в курсе, что этот факел самый большой за всю историю проведения Олимпиад? – меняю тему разговора я.

– Главный фаллический символ Олимпиады? – усмехается Кир, демонстрируя, что снова эмоционально закрылся.

– Вообще-то он символизирует перо Жар-птицы! Что ты всё к одному то сводишь?

– Это не я придумал, многие так говорят – неужели не слышала? Лично мне он лебедя напоминает.

– Лебедя? – я наклоняю голову, разглядывая устремляющееся высоко вверх белое сооружение на широком округлом постаменте, – Ну, да. Что-то есть.

Скептически смотрю на небо, которое всё больше затягивают тёмные тучи.

– Пойдём обратно? Не хотелось бы под дождь попасть.

– Пойдём. Но лучше вернёмся через Радужный мост и выйдем из парка недалеко от нашего отеля, только с другой стороны. Так будет быстрее.

– Радужный мост? Что это?

– Увидишь.

***

Затянувшие небо дождевые облака приблизили надвигающиеся сумерки. Накрапывает дождь. На мосту кроме нас никого нет. Похоже, люди поспешили укрыться в ожидании непогоды. Теперь я понимаю, почему мост носит название Радужный. Он состоит из пяти широких пешеходных дорог разного цвета, протянувшихся рядом друг с другом: красной, зелёной, чёрной, жёлтой и синей. Мы выбираем красную.

– У тебя есть братья или сестры? – прерываю я затянувшееся молчание, просто чтобы поддержать разговор.

– Сестра.