Через прозрачную мокрую клеёнку занавески наблюдаю как шикарное почти обнажённое тело, которое только что спало в кровати, проникает внутрь помещения, смачно зевает, не глядя на меня, поворачивается спиной, лениво перемещается к унитазу, и на некоторое время замирает, стоя над ним. Шум душа не перекрывает звук мощно журчащей струи. У меня вырывается тихий смешок. Кир нажимает на кнопку смыва воды, невозмутимо подходит к раковине, поворачивает кран, наклоняется и несколькими энергичными движениями умывает лицо. Всё это время я, наблюдая за ним через занавеску, медленно вожу губкой по шее и плечам.
Выпрямляется, глядя на своё отражение в зеркале.
— Можно я воспользуюсь твоей зубной щёткой?
— Воспользуйся.
Подхватывает с полки щётку, выдавливает на неё пасту и, продолжая смотреть в зеркало, принимается чистить зубы. Он буквально в шаге от меня, но мне нечётко видно его сквозь мокрую занавеску. Немного отодвигаю её, и прислоняюсь к вертикальному выступу, отграничивающему зону душа от остального помещения санузла. Кир кидает на меня мимолётный взгляд, невозмутимо продолжая своё занятие. С лёгкой улыбкой осматриваю его всего.
Он стоит, облокотившись бёдрами о раковину, широко расставив босые ноги, и сосредоточенно и энергично водит зубной щёткой во рту. Наклонившись, полощет его, отплёвываясь от пасты. Выпрямляется, выключает воду, подается вперёд, к висящему рядом со мной полотенцу, и, промокнув им лицо, останавливает на мне свои голубые глаза. Мои губы снова непроизвольно трогает улыбка.
— Что так смотришь? — глубоким голосом спрашивает он.
— Как … так? — тихо отвечаю я.
— Ну, … так, — неопределённо пожимает плечами, слегка качнувшись телом вперёд.
В районе солнечного сплетения разливается приятное ощущение тепла. Повернувшись, облокачиваюсь о выступ спиной.
— Не знаю …
— Ты такая … мокрая! — опускает взгляд на всё ещё прижатую к моей груди губку, наклоняет голову чуть вбок, — Уже помылась?
— Только голову. А что?
Вместо ответа он ловким движением стягивает боксёры, отодвигает рукой занавеску, мягко толкает меня вглубь душа, шагает вперёд и плотно задвигает за собой ткань.
У меня вырывается непроизвольный глубокий вдох, когда он делает ко мне этот шаг и забирает губку из моих рук.
— Эй, ты что задумал? — восклицаю, прижимаясь спиной к стене.
Кир молча берёт с полки тюбик геля для душа, переворачивает его, широким движением щедро выдавливает гель от одного моего плеча через ключицы к другому и, вернув тюбик на место, принимается медленно, с лёгким нажимом, водить губкой по моим плечам и шее, растирая. Вокруг распространяется бодрящий травяной аромат, напоминающий запах свежескошенного луга. Приподнимает, осторожно обхватив запястье, сначала одну мою руку, натирая от предплечья до кончиков пальцев. То же самое проделывает с другой. Опирается правой ладонью за моей головой о стену. Прижимает губку к основанию шеи, ведет её вниз, через центр ключиц, к ложбинке между грудей. Очерчивает округлость одной, мимоходом прижимая заострившийся сосок и, заставляя меня, резко вздохнув, непроизвольно чуть выгнуться вперёд. Несколько раз проводит вдоль бока, тем же путём возвращается назад к ложбинке, и симметрично повторяет движения с другой стороны моего тела. Всё это время его взгляд сосредоточенно и плотоядно следует за губкой в его ладони.
— Всех комаров переловил ночью? — хихикаю, снова вспоминая ночную охоту.
Он поднимает на меня глаза.
— Не понимаю, как можно спокойно спать, когда комары докучают!
С глубоким вдохом втягиваю мышцы, под круговыми движениями на животе.
— Мне не докучали, пока ты не появился. Наверное, ты очень сладкий для них, — игриво провожу пальцами по его щеке.
Губка опускается ниже, с лёгким нажимом следует вдоль основания живота, массирует бёдра. Всё это время Кир стоит почти вплотную, слегка нависая телом сверху, но не делает попытки прикоснуться ко мне второй рукой или губами.
— Я тебе фумигатор сегодня куплю!
— Ммм? Ты останешься у меня ещё на одну ночь?
Губка, очерчивая внутреннюю поверхность бёдер, проскальзывает между ног. Я не выдерживаю и, с протяжным выдохом, тянусь к его губам. Но он быстро отстраняется назад, с коварной усмешкой качает головой.
— Если будешь себя хорошо вести. Повернись.
Послушно поворачиваюсь, подставляя спину под более энергичные и дразнящие растирания, когда губка то проскальзывает через бока мимоходом к груди, то опускается на ягодицы, с лёгким нажимом вторгаясь между ними.
— А хорошо — это как? — в томлении мурчу я.
— Я тебе позже объясню. Готово. Теперь твоя очередь, — обхватив меня за талию, мой сёрфер легко приподнимает меня и меняет нас местами.
Протягивает мне губку. Я ненадолго зависаю в его штормящем взгляде.
— Ну? — снова эти глубокие, проникновенные нотки.
Забираю губку и пропитываю её гелем. Запрокинув голову, Кир закрывает глаза, подставляя голову и плечи под тёплые струи воды.
