Лёша заезжает за нами, как и договаривались, примерно через час. Марина со своими друзьями уже на Клемухе, как её любовно называют местные и планеристы.
По дороге, сидя на заднем сидении, рассказываю о том, что мне ещё известно про эту гору. О том, что она — колыбель советского планеризма и является Меккой планеризма Крыма до сих пор. Что её высота около двухсот семидесяти метров, протяжённость около восьми километров, а ширина колеблется от трёхсот до шестисот метров. Что это одна из двух вершин в мире, где образуются восходящие воздушные потоки подобной силы. Вторая находится в Америке. Что впервые уникальные свойства, которыми она обладает, обнаружили в 1920-х один лётчик, внук художника Айвазовского, и поэт Макс Волошин. Поразившие виды заставили поэта бросить в воздух шляпу, которая поднялась вверх и начала медленно планировать вниз. Это натолкнуло лётчика на мысль об организации здесь места для полётов. Что изначально она называлась Узун-Сырт, в переводе с тюркского — «длинная, плоская спина». И что, если смотреть на неё со стороны горы Коклюк, на которой стоит беседка «Звездопад воспоминаний», она действительно напоминает гигантскую застывшую волну.
— Ого! У тебя прямо-таки энциклопедические знания про эту гору, Оль! При том, что ты на ней ещё не была сама. — восхищённо восклицает Алексей, когда я, наконец, замолкаю.
— Просто я хорошо запоминаю то, что мне интересно. — скромно откликаюсь я.
— Гигантская застывшая волна. … А почему теперь Клементьева? «Основатель центра планеристов?» — спрашивает мой сёрфер.
— Нет, не основатель. Испытатель-планерист. Он погиб здесь во время испытаний своего планера. Молодой был совсем. Всего двадцать восемь лет.
— Как твоему отцу, Кир! — замечает Лёша.
— Мой отец здесь при чём? — довольно резко откликается тот.
— Да, так. Просто вспомнил. … Извини.
Когда подъезжаем к длинному склону горы, Кир замечает белый обелиск с макетом самолёта на её вершине.
— Памятник Клементьеву?
— Наверное. Но не уверена — не была рядом с ним.
На Клемухе ветрено. Парапланеристы один за другим ставят купола и взлетают, поднимаясь вверх над склоном. Разноцветные крылья парят на разной высоте, на фоне ярко голубого неба и белых пушистых облаков.
С досадой понимаю, что забыла взять фотоаппарат. Вернее, совсем не подумала, что стоит это сделать, из-за этого голубоглазого «чудовища», отвлекшего всё внимание на себя.
Прежде чем сесть в машину, он достал из багажника, из небольшой спортивной сумки, тёмно-синюю футболку с длинным рукавом и переоделся в неё, сменив вчерашний белый кардиган. «
«
Заметив нас троих, к нам радостно приближается Марина.
— О! Приехали. Привет!… Привет, красавчик! — обнимает Лёшу, коротко целует его в губы, и тут же, смущённо отстраняется, косясь на нас. Но тот тянет её к себе назад.
Красноречиво переглядываемся с моим сёрфером, улыбаясь. Он подмигивает мне, приобнимает за плечи и наклоняется к уху.
— Смотри-ка! Похоже твой вчерашний совет, не смотря на возмущение, пошёл обоим на пользу.
— Какой совет? — не сразу понимаю, о чём он.
— Ну, что удовольствия нельзя откладывать.
— А, это? Ну да. Дурной пример заразителен, — с тихим смешком отвечаю ему на ухо я.
— Эй, о чём шепчетесь? — пихает Кира в бок Алексей.
— Да так — погода сегодня хорошая. Лётная, — отвечает тот, — Да, Марина?
— Точно! Такое впечатление, что это вы ветер с собой привезли. — эмоционально подхватывает она, — Когда мы приехали дул очень слабый юг и в "ложке" болталось всего несколько куполов, то проваливаясь ниже склона, то подлетая всего метров на двадцать над стартом. Потом и это скисло. Совсем не дуло. Сидели, нюхали ветер около часа, без дела. Даже мясо пришлось со склона скинуть.
— Что скинуть? Мясо? — удивлённо округляю глаза, — Это что, какой-то ваш специфический ритуал?
— Что-то вроде. Жертва, — смеётся она, — Это когда запускают со склона, как правило, новичка какого-нибудь, что называется, "на мясо". И смотрят, где и как он сядет. Если поднимет его и минут десять хотя бы продержится на потоке и потом сядет обратно на старте — значит, опытным есть смысл ставить купола и взлетать.
— А если не поднимет? — скептически сдвинув брови, уточняет Кир и мы, с весёлым удивлением, переглядываемся с Алексеем.
— Ничего страшного. Спланирует по склону как на парашюте. Только придётся потом вверх подниматься пешком, если за ним никто не приедет.
— Уфф! — Лёша шутливым жестом смахивает капельки пота, как-бы выступившие на лбу от ужаса, — А то, раз «жертва» и «на мясо», у меня уже фантазия начала рисовать мне страшные картины.
Смеёмся все вчетвером.
