Заслушавшись этим повествованием и красочным видео рядом, я даже не замечаю, что уже нахожусь в комнате не одна.
– Королевские попугаи – не исключение … – задумчиво повторяет Кир.
При звуке его голоса вздрагиваю и оборачиваюсь. Он стоит, облокотившись о дверь и скрестив руки на груди.
– Ты меня напугал! Давно здесь стоишь?
– Давно. Ты так увлечённо слушала! Даже рот приоткрыла, – улыбается, – Так интересно?
– Я бы сказала – необычно.
Опускает голову, и некоторое время просто стоит, глядя на носки своих кроссовок, словно в нерешительности. Затем отходит от двери, закрывает жалюзи на окнах, выключает свет. Комната погружается в темноту, рассеиваемую только тусклым светом экрана телевизора.
Садится рядом на край кровати, развернувшись корпусом ко мне и поджав под себя одну ногу.
Поднимаю колено, выставляя его барьером между нами, и опускаю взгляд. Меня сразу же начинает нервно лихорадить, словно мне холодно.
– Ты дрожишь …
– Ну, … есть немного. – признаюсь неохотно.
– Не бойся меня! – наклоняется ближе, и его дыхание окутывает меня смесью запахов вина, сигарет и мятной жвачки.
– Я и не боюсь! – с глубоким вдохом, как перед прыжком в воду, поднимаю голову, сталкиваясь с мерцающими в полумраке глазами.
– Моя отважная девочка, – шепчет тихо, медленно опуская моё колено.
Одновременно с этим движением, осторожно, словно спрашивая разрешения, прикасается своими губами к моим и чуть отстраняется, вопросительно заглядывая мне в глаза. В ответ на его немой вопрос я сама снова тянусь к нему. Как и раньше, всегда, когда он оказывался так близко.
Этот поцелуй длится долго, и он не похож на предыдущие. Первые секунды ответные прикосновения его губ неуверенные и даже немного неуклюжие. Как будто он, вдруг, разучился целоваться. Гладит ладонями линию подбородка, плечи. Осторожно прижимает к себе. Словно ему стыдно, и он снова извиняется передо мной за случившееся у стены развалин в бухте Чалка.
Эти прикосновения, как и прикосновения губ, неуверенные и осторожные, но всё равно чертовски возбуждают. С протяжным выдохом издаю еле слышный стон и сжимаю его колено пальцами, чувствуя, как он весь напрягается в ответ. Быстро теряю контроль над собой, и почти не замечаю, как мы оба торопливо снимаем одежду друг с друга, как я сама тяну его за собой на постель, и снова оказываюсь в плену его тела.
И пока нас уносит всё дальше и дальше, на экране телевизора одни виды птиц сменяют других. Они порхают с ветки на ветку, ищут пропитание и охотятся, устраивают брачные игры, спариваются среди зелёной листвы деревьев, летают в бескрайнем небе.
Кир скользит губами по шее, ключицам, груди, и спускается всё ниже и ниже. Меня обдаёт жаром, который тянет и обжигает.
