Началось проектирование баллистической ракеты Р-3. Однако Королёв принял решение приступить к разработке межконтинентальной ракеты и как бы перешагнуть Р-3. Это вызвало бурное обсуждение, а у кого-то и сильное недовольство на одном из заседаний Межведомственного комитета в 1953 году. Но Сергей Павлович убедил всех присутствующих на заседании в том, что хотя принятое решение и подразумевает тройной расход средств и материалов и потерю времени, но ракета просто-напросто бесперспективна, и продолжать работу над ней неразумно.
– А о чем вы раньше думали? – такой вопрос задал в ходе разгорающейся дискуссии один из участников заседания, заведующий отделом Совмина СССР В. М. Рябиков.
– Может, вы, Василий Михайлович, объясните, – начал отвечать Королёв, – почему вначале на вооружении современных армий появилось гладкоствольное ружье, потом нарезная винтовка, и наконец перед началом Второй мировой войны с трудом пробил путь к нашему советскому солдату автомат? Творческий процесс – это решение задач со многими неизвестными.
Сложно было Сергею Павловичу признавать свои творческие ошибки. Однако без ошибок нет и движения вперед. Не сумей Королёв тогда настоять на своем, неизвестно, когда родился бы, например, космический корабль «Восток»… Тем временем была достроена и в 1955 году принята на вооружение следующая ракета – Р-5. Дальность ее составляла 1200 километров.
На рассвете, 12 августа 1953 года, над специально оборудованной позицией был произведен сброс с самолета водородной бомбы. Из специального убежища за происходящим наблюдали руководители партии и правительства, в том числе Королёв. Смотрящих ослепил ярчайший свет, страшный грохот раздался на много километров вокруг, а на месте взрыва образовалось огромное грибообразное облако. От металлической башни осталось только широкое углубление в виде тарелки, а сама башня исчезла: бетон и металл просто испарились. Взрывная волна была ужасающе разрушительна. А на обугленной земле, дальше от эпицентра, лежали беспомощные птицы: излучение спалило им крылья и выжгло глаза.
Ни сердцем, ни разумом Сергей Павлович не мог принять, что такое оружие когда-нибудь снова может быть пущено в ход против человека.
– Это же чудовище, – только и смог сказать Королёв. – И такое американцы… Против мирных японских городов! Большего преступления мир не знал, – Королёв был в гневе.
– Да, это ужасно, – согласился Игорь Васильевич Курчатов. – Вы знаете, Сергей Павлович, так хочется как можно скорее достижения атомной энергетики использовать в народном хозяйстве. Энергия атома – это энергия созидания. Вот ведем строительство атомной электростанции. Вы знаете, при умелом использовании какие огромные блага от них получит человечество! А сейчас… Силы разума против сил разума. Да, это ужасно!
– Нам это «чудовище» надо разместить на ракете и четко управлять им. Это ваша задача. Ближайшая! Американские вояки уже разработали план атомной войны против нас. Названы конкретные цели поражения, – в разговор вступил маршал Жуков.
– И чем раньше соединим бомбу с ракетой-носителем, тем лучше, Сергей Павлович, – снова включился в разговор И. В. Курчатов. – Мы не имеем права допустить атомного преимущества над нами. Надо торопиться, враги не будут дожидаться, пока мы освоим новый вид оружия. Там, за океаном, готовят, кажется, еще не один сюрприз, – добавил Игорь Васильевич, – ну, да мы тоже не спим. Но дел впереди уйма.
Дел действительно становилось все больше и больше. В конце 1953 года представители научных и производственных организаций приготовили для ЦК КПСС и Совета Министров СССР записку, в которой обосновали необходимость строительства второго ракетодрома. Королёв продолжал мечтать о полетах за пределы атмосферы, и каждый новый шаг в сфере ракетостроения приближал его к этой цели.
Шаги советского ракетостроения становились еще более размашистыми. Если в 1954 году американская ракета «Викинг», которая была создана на базе немецкой «Фау-2», подняла груз в 55 килограммов на высоту 232 километра, то ракеты, которые создавались в ОКБ Королёва, поднимали на ту же высоту более двух тонн. Следует напомнить, что Королёв действовал не только согласно полету своей творческой мысли: каждое «изделие» должны были сначала принять и утвердить военные производители на заводах. Военным всегда хочется большего, планки для главного конструктора всегда ставили очень высоко, но Королёв умел доказать, что желаемое и возможное на данном этапе работы не всегда совпадают. Но и сам он, бывало, предлагал военным такие решения, которые им, как говорится, и не снились.
