В этом эпизоде можно усмотреть влияние евлогианцев и их тактики инсинуаций против сторонников митрополита Антония. Однако следует отметить, что для РПЦЗ характерно почитание патриарха Тихона как исповедника и мученика. То что в последние годы патриарх вынужден был поддаться чекистскому давлению в плане отказа от новых провозглашений церковного осуждения коммунизма, не так важно сравнительно с продолжавшимися репрессиями в его адрес. Чего бы не происходило в случае, если чекисты добились всего что хотели. Иерархи и все верующие, составлявшие РПЦЗ, считали что в открытой идейной борьбе с большевизмом следуют примеру московского патриарха, пользуясь возможностями, каких он был лишён в плену. Следовательно, хотя вопрос об оформлении независимости РПЦЗ от чекистов на тот момент вполне назрел, осуждения покойного патриарха действительно должны были восприниматься неуместными не только евлогианцами, но и сторонниками митрополита Антония (Храповицкого).
В те же дни противниками монархистов активно муссировалось и наименование митрополита Антония блюстителем патриаршего престола протодьяконом Вербицким в Белграде, которое сравнивалось с провозглашением Кирилла Императором [Ал. К. «Ещё один блюститель» // «Вечернее Время» (Рига), 1925, 4 июня, с.3].
Передислокация Ольденбурга явно приурочена к началу выпуска газеты «Возрождение», которая пыталась бороться за первенство у эмигрантского читателя, конкурируя с полусоциалистическими почти советскими «Последними Новостями» П.Н. Милюкова. Газета Милюкова собрала леволиберальные партийные силы, газетчиков, имевших профессиональный опыт работы в оппозиционной прессе Российской Империи. Благодаря технически умелой постановке работы и высоким тиражам они могли завлекать многих авторов, враждебных политической программе «Последних Новостей», высокими гонорарами.
Издатели «Возрождения» не имели такого опыта работы с газетами, но они попытались собрать у себя правомонархическую читательскую публику, привлекая её именами И.А. Ильина, П.Н. Краснова, И.А. Бунина, Н. Тэффи (в 1905 г. Бунин и Тэффи сотрудничали с большевиками, чаще печатались в либеральной прессе). Главный редактор П.Б. Струве имел за собой богатую биографию, от сотрудничества с Лениным и пропаганды марксизма, создания интеллигентской социал-демократической партии, ведения радикальной революционной пропаганды против Российской Империи. Нельзя не признать за Петром Струве положительный характер его постепенного ухода направо, вызывавшего ненависть сначала с.-д., а потом и к.-д. Но он остановился на каком-то не вполне правильном консервативном центризме, и в «Возрождении» пытался совмещать левое и правое. Когда Струве в этом содействовал Иван Ильин, даже и с ним не следует вполне соглашаться. Всегда нужно стараться брать более правую сторону, в её наиболее культурном и функциональном идеологическом и практическом выражении. Среднее тут означает более непоследовательное, а не правильное.
Любая политическая задача имеет альтернативные левые или правые рецепты её решения. Принимая левую сторону, монархисты отказываются от самих себя, поддерживают враждебные идеологии заимствованиями из чужой программы, одновременно русский монархизм как правая альтернатива лишается всякого смысла. Необходимо показывать умение монархистов дать смысловое разоблачение любых левых программ и предложить собственные противоположные альтернативы, а не заимствованные у своих же врагов.
Объявление известного своей склонностью к соглашательству с либералами А.В. Кривошеина о какой-либо левой политики правыми руками, как показал опыт Врангеля, не вполне соответствовало действительности относительно какой-то якобы левизны, и только компрометировал монархистов, показывая их несамостоятельными, зависимыми от левой интеллигенции. Крымскую политику точнее будет назвать правоцентристской, что соответствует идеологии министров Врангеля. Тезис о якобы правых руках А.В. Кривошеина, П.Б. Струве, М.В. Бернацкого корректирует Г.В. Немирович-Данченко, обоснованно утверждая, что министры Врангеля