Сергей Сергеевич Ольденбург 1888-1940 полностью

Практически каждый кто имеет политическое преобладание или на него серьёзно рассчитывает, ставит себя в центр, объявляя оппонентов отклоняющимися от субъективного эталона. Но то что Сталин боролся с левым и правым уклонизмом свидетельствует, что свой центр он переместил глубоко налево. Так сделал и Милюков, не желая называть своё Республиканско-демократическое объединение левой группой к.-д. в эмиграции. Милюков сразу насторожился и сказал на совещании в Париже: нет, только другие могут называть нас левыми, но не мы сами. Себя Милюков всегда видел в образцово-показательном центре, даже когда он забывая старые разногласия шёл брататься с Керенским, а потом и со Сталиным. Это показательно, какие извивы пережил Милюков, кумир отечественных либералов, от поддержки «Народной воли», революционного терроризма 1905 г., к парламентской лжи о конституционной монархии и поддержке большевизма со сталинизмом.

Объявление себя центристами – это заявка на монополизацию истины. К тому стремятся необольшевики, спекулирующие на своём мнимом патриотизме или, что особенно чудовищно лживо, на православных ценностях. Это тоже якобы ставит их в центр, позволяя обманывать левых и правых для более широкого демагогического охвата.

Исходя из такой логики, в политической центре, безусловно, располагался в Российской Империи Николай II, но надо прямо оговаривать, что его центр господства был глубоко справа, и это наиболее точный ориентир для монархистов.

Как признаёт ельцинский министр экономики, «успешное, хотя и противоречивое развитие капитализма в России перед революцией показывает», что монархический христианский национализм не препятствует правильному экономическому росту, и Николай II был прав в своих усилиях «предотвратить разрушительную революцию» [Е.Г. Ясин «Модернизация России. Доклады для 10 конференций» М.: ГУВШЭ, 2009, Кн.1, с.84, 207].

Следовательно, либерализм нужен только для самих либеральных партий и их политического первенства, каждый раз оказывающегося провальным в России из-за их неспособности бороться с большевизмом и объявления ими столь же заведомо неудачной идеологической войны русскому традиционализму, при ошибочном смешивании его с советским крайне левым консерватизмом. Либералы типа Ясина и Гайдара сделали всё возможное, чтобы обеспечить политические успехи большевизма, отождествив его с русским патриотизмом.

Что не даёт никаких оснований для отождествления либерализма и капитализма, или демократии и правового порядка. Такие смешивания понятий выгодны только для левых партий.

Западные либералы продолжают выстраивать свою систему лжи, прославляющую все стадии большевизма, от ранних до новейших, из комплекса ненависти к Царской России: «Императоры опасались появления среднего класса, который мог бы бросить вызов монархии, и не торопились содействовать развитию капиталистической экономики. Чтобы вытянуть СССР из его отсталого состояния, Сталин сверху навязал индустриализацию» [Анджела Стент «Мир Путина: Россия и её лидер глазами Запада» М.: Интеллектуальная Литература, 2020, с.33].

А. Стент из Джорджтаунского университета США даёт типичный пример леволиберального, максимально враждебного России, отождествления её с большевизмом, вплоть до слияния Ивана Ильина со сталинизмом.

П.Б. Струве принадлежал к тем правым либералам, которые смыкаются с монархистами в борьбе как с советской идеологией, так и с левыми либералами. Но правильной правой последовательности Струве до конца не проявлял и за это справедливо критиковался монархистами в эмиграции.

Струве даёт правильную всестороннюю критику социализма, но «его попытка сочетания консерватизма с либерализмом в единую систему нас не удовлетворяет, как не имеющая в себе внутренней стройности» [Н.П. Рклицкий «Возрождение русского общества» // «Царский Вестник» (Белград), 1937, 17 октября, с.3].