Ефимовский к этому времени растерял поддержку в Париже, ушёл из «Русской Газеты» Куприна и начал редактировать собственную «Родину». Как и все кириллисты, Ефимовский критиковал Н.Е. Маркова за неразборчивость в людях. Заместитель председателя «Союза верноподданных императора Кирилла», Ефимовский обвинял генерала Врангеля в уничижительных отзывах о русских монархистах и даже о представителях Дома Романовых. Читая доклады о положении дел в СССР, Ефимовский отмечал усиление инородческого ига.
Следующее письмо из Берлина Сергея Ольденбурга в №38 «Возрождения» датировано 6-м июля. Он отмечает низкое влияние большевиков в Германии и скептическое отношение немцев к условиям вступления в Лигу Наций, подразумевающим, например, предоставление иностранным войскам права прохода через свои земли по мандату Лиги.
Следующее письмо Ольденбурга из Берлина без проставленной даты написания вышло в «Возрождении» 14 июля (№42) с подзаголовком «Дело трёх студентов» о суде над немцами в
Пресловутый нелегальный «Консул» капитана Эркхарта и убийство В. Ратенау американский историк М. Келлог пытается по каким-то сомнительным косвенным признакам бездоказательно связать с обществом «Ауфбау» и убийством В.Д. Набокова.
В том же №42 размещено второе письмо из Германии с подписью С. «Жуткая загадка. Дело Ангерштейна» из немецкой уголовной хроники о совершённом массовом убийстве восьми человек собственной семьи. Такие случаи как правило объясняются душевным нездоровьем в его неявной форме.
В №44 16 июля вышел «Германский коммунистический съезд». Ольденбург рассказал о 10-м съезде немецкой компартии, проведённом в арендованном помещении прусского ландтага. Подчёркнутый интернационализм коммунистов проявился в выступлении множества приглашённых иностранцев. Председательствовал Тельман.
19 июля 1925 г. Иван Ильин пишет Петру Струве про Ольденбурга:
Упомянутые Ильиным детали можно сопоставить с портретом от Л.Д. Любимова, написанным позже в СССР. Наблюдавший за С.С. Ольденбургом в Петрограде Н.П. Анциферов находит его описание правдивым: Сергей Сергеевич остался верен себе, каким был до эмиграции.