Сергей Сергеевич Ольденбург 1888-1940 полностью

3 сентября Ольденбург поднял важный вопрос «Церковь и государство в Германии», где справедливо указал, что в отличие от красной Испании или СССР, при Хитлере не закрыты все церкви и священников не расстреливают. «Может быть, в государственных школах Германии отменено преподавание Закона Божьего, а большинство монашеских орденов запрещены и изгнаны из страны, как во Франции? Насколько известно, нет…». Монархист Ольденбург воспользовался случаем показать, насколько для христиан плоха либеральная светская политика, даже хуже нацистской, не для того чтобы похвалить НСДАП: «обе главные германские церкви, католическая и протестантская, несомненно, испытывают значительные стеснения в своей деятельности и в их среде проявляется известное недовольство».

Ольденбург обращает внимание, что наиболее тесно с Церковью в Европе связан белогвардейский режим Франко в Испании, правая диктатура Салазара в Португалии, стремящаяся к реставрации Габсбургов Австрия Шушнига, православные монархии Югославии, Румынии, Болгарии, Греции. В отличие от кайзеровской Германии, пишет Ольденбург, хитлеровское государство «вне-вероисповедное». «Германские церкви ощущают это, как ухудшение своего положения по сравнению с дореволюционным временем».

«Новая авторитарная Германия, не допускающая существования организаций, могущих стать ядром сопротивления государственной власти, легко справилась с отдельными государствами и политическими партиями – и оказалась лицом к лицу с единственной независимой силой - церковью».

НСДАП упразднила в т.ч. и партию германских католиков, от которой канцлером был выдвинут Папен и другие предыдущие главы правительств. Опасаясь христианства, нацисты не позволяли создавать молодёжные религиозные организации, чем нарушали условия конкордата с Ватиканом.

В области образования нацисты упразднить существование отдельных протестантских и отдельных католических школ, сливая их в одну тоталитарную систему. В пропагандистских целях Геббельс приписывал НСДАП заслугу спасения церквей от разгрома коммунистами. Поэтому Ольденбургу оставалось только надеяться, что эти конфликты могут быть «полюбовно разрешены» без опасного обострения, т.е. усиления религиозных гонений.

Белоэмигрант, публиковавшийся в белградском «Царском Вестнике», писал о невозможности сравнивать такие действия с преступлениями большевиков против русских: «какова бы ни была политика национал-социализма, в Германии не разрушено одного католического храма, не убито ни одного священника». «Берлин ведёт борьбу с клерикализмом, Москва – с Богом» [К.Н. Николаев «Экспансия Рима в Россию» М.: Имперская традиция, 2005, с.46].

10 сентября Ольденбург увидел показатель роста германского престижа в присутствии на нюрнбергском съезде НСДАП всех иностранных дипломатов, кроме советских. От испанцев в Нюрнберг прибыли иностранные фалангисты, как известно, представлявшие оппозицию монархистам Франко.

Й. Геббельс 3 ноября 1940 г. о них напишет: «фаланга совершенно нейтрализована. Очень мощное клерикальное влияние».

На съезд не поехал и посол США, недовольный антисемитскими и антисоветскими речами нацистского руководства. На съезде звучали призывы ко всем народам соединиться с Германией и Италией для свержения коммунистического строя в СССР. «Как будто одна страна имеет право диктовать другой, какое правительство оно должно иметь у себя» [У. Додд «Дневник посла. 1933-1938» М.: Соцэкгиз, 1961, с.439-440].

Белоэмигрантов подобные настроения американских демократов самым решительным образом толкали против западных союзников сталинского тоталитарного террора и пособников истребления русского народа.