Сергей Сергеевич Ольденбург 1888-1940 полностью

В течение недели австрийский канцлер Шушниг был окончательно свергнут, плебисцит, который должен был отстоять власть монархистов в Австрии, нацисты отменили. В ночь с 12 на 13 марта, когда должен был пройти референдум Шушнига, немецкие войска вошли в Вену. Англия и Франция выразили Берлину бесплодный протест. Эти трагические события на пути ко Второй мировой войне нисколько не менее значительны, чем история Мюнхенского сговора насчёт Чехословакии или Хитлера со Сталиным насчёт оккупации Польши.

14 марта Хитлер триумфально прибыл в Вену. Ольденбург пишет, что события вызвали особенное возмущение и тревогу во Франции. «Англия отнеслась более спокойно, хотя английский премьер и выразил осуждение».

В статье «Поражение Меттерниха» 18 марта С.С. Ольденбург в полной мере выразил суть произошедшего, определив её как уничтожение наследия европейских монархистов и христианской идеи Священного Союза, связанной с именами Императора Александра I и Клеменса Меттерниха.

Меттерних, боровшийся с идеей подобного аншлюса, «считал, что стремление к объединению Германии – не что иное, как революция против тринадцати монархов. Поэты, писатели, студенты – больше всего студенты – испытали на себе гнев репрессий».

Низвержение германских монархов и распад Австро-Венгерской Империи сделали возможным соединение Германии и Австрии на этническом принципе, присвоить себе который в целях ведения эффективной псевдопатриотической пропаганды постарались нацисты.

Ольденбург указывает, что победившие в мировой войне страны Антанты не позволяли монархистам восстановить на престоле Габсбургов, играя на руку нацистам. «Дольфусу и Шушнигу национал-социалисты могли бросить в лицо: вы говорите о независимой Австрии, а вы даже не смеете пригласить в страну того, кого вы считаете своим монархом». «Меттерних, стремившийся противопоставить династическое начало национальному чувству, в эти дни потерпел окончательное поражение».

Спасительный для каждой нации правильный династический монархический принцип, если сравнивать Шушнига и Хитлера, гораздо больше соответствовал национальным интересам и национальному духу, нежели любое левое народничество. Нацистская пропаганда внесла во множество умов разброд, стремясь представить себя в положительном ключе и обещая дальнейшие успехи в борьбе с большевизмом. Этим ложным надеждам не удалось оправдаться в дальнейшем, но в момент аншлюса они ещё существовали и даже усиливались.

Курт Шушниг говорил о необходимости отвергать интернациональный марксизм большевиков и экстремистский шовинизм Хитлера, следуя примеру Энгельберта Дольфуса, запретившего нацистскую партию в Австрии и убитого эсэсовцами в июле 1934 г.

Как потом писали про К. Шушнига русские эмигранты, «его монархические идеи шли в разрез с национал-социализмом. По всей Австрии шли аресты. Тот, у кого находили прокламации Гитлера или его портрет, мог быть уверен, что его ожидает тюремное заключение» [А. Делианич «Туманы» Сан-Франциско: Глобус, 1980, с.52].

Взгляд С.С. Ольденбурга о значении монархической идеи для Империи Габсбургов совпадает с определением: «Австро-Венгрия не есть ни народ, ни государство, а собственно династия, с династической же армией» [А.С. Будилович «Славянское единство» М.: Институт русской цивилизации, 2014, с.200].

Из Берлина письма в поддержку Хитлера отправлял в газету «Возрождение» Н.Д. Тальберг, давний знакомый Ольденбурга по Высшему Монархическому Совету. Каждый год Тальберг приезжал из Белграда на съезды НСДАП. Для многих затуманивающим фактором являлись антисемитские соображения: одних они заставляли бросаться в ноги Сталину, другие ошибочно полагали что национал-социализм придерживается положительно правой, а не отрицательно левой позиции по еврейскому вопросу. В частности, Ольденбург упомянул что аншлюс наносит урон по венскому еврейскому политическому лобби. Что ни шло ни в какое сравнение с ударом нацистов по монархистам.

Барон Луи Ротшильд, арестованный в Вене при захвате Австрии, через 14 месяцев был отпущен из тюрьмы в Париж.