Сергей Сергеевич Ольденбург 1888-1940 полностью

Поскольку власти, пришедшие на смену КПСС, смогли осуществить в значительной, хотя и явно недостаточной мере, программу декоммунизации, предположение Ольденбурга можно считать оказавшимся во многом верным. Однако устойчивость новой антисоветской власти при демократической системе оказывается под угрозой возвращения большевизма к прежнему господствующему положению посредством всеобщего голосования. Предлагаемая белоэмигрантами монархическая модель давала бы антисоветским силам опору, какой в 1990-е противники коммунистов совершенно не имели.

С.С. Ольденбург пишет о сложностях будущей политической и экономической реставрации: «новая власть должна при создании своего аппарата использовать силы и опыт всех сочувствующих ей русских граждан; ей будут одинаково нужны и те, кто пережив, перестрадав долгий советский гнёт, знает по собственному опыту все местные условия, и те, кто сохранил в иной обстановке навыки и представления нормальной государственности и экономики. Скорейшее объединение этих двух частей русского народа является настоятельной необходимостью. Оно должно создать, путём взаимного корректирования, правильную государственную равнодействующую».

Как правило, именно такие наиболее разумные соображения высказывали монархисты Русского Зарубежья. Однако чем дольше проходило времени под советской оккупацией, тем сложнее становилась возможность соединения такого опыта. После того как Власовское Движение, служащее примером такого взаимного сближающего обогащения, было задавлено нацистами, большевиками и их западными союзниками, русская политическая культура стала теряться в иностранном рассеянии, а тем более уничтожаться и искажаться в тоталитарном СССР.

Последовательность антисоветской борьбы проходит через встречу с власовцами в начале 1960-х в ГУЛАГе диссидентов следующего поколения и их публикации в «Посеве» НТС [А.Т. Марченко «Мои показания» М.: ОГИ, 2005, с.28].

Видится совершенно явственно прямая естественная революционная связь с феврализмом большевиков и их пособников, а отнюдь не противников. В той же эмиграции, на левом фланге сторонники СССР обличали последовательных врагов революции в правом лагере, обвиняя их одновременно и в непризнании завоеваний 1917 г. и в том что они отказывались преклоняться перед советским культом 9 мая [М.М. Кралин «Артур и Анна. Роман в письмах» Л., 1990].

Проблема наиболее адекватного соединения программно лучшего с реально осуществимым по-прежнему крайне остра. Необходимо, сохраняя полную меру антисоветского оздоровительного настроя, сталкивать политические ориентиры в сторону преемственности с наследием Российской Империи.

В качестве условий борьбы с возможностью для большевиков вернуть себе власть демократическим путём, С.С. Ольденбург приводил следующие цели: «всякая белая власть, которая придёт на смену большевиков, должна быть прежде всего властью твёрдой, дабы иметь возможность бороться с общей и разрухой и анархическими настроениями. В виду этого, первое время все представители власти, даже муниципальной, могут быть только по назначению».

Действительно, демократические выборы составляют важнейшую угрозу проведению любой положительной политической программы. Противники большевизма, отстаивающие демократический принцип, лишают себя же возможности добиться успешных изменений. Надо понимать, насколько установление твёрдой и эффективно действующей власти является сложным само по себе вне декларативных лозунгов. Однако движение к правильным целям должно быть приоритетным, и демократия во многом не позволяет к ним приблизиться.

Как выражается биограф М. Ходорковского, при демократии «побеждает не тот, кто наилучшим образом представляет интересы граждан, а побеждает тот, кто лучше всех врёт» [Валерий Панюшкин «Восстание потребителей» М.: Астрель, 2012, с.197].