Решение угроз, какие несёт демократия, следовало компенсировать через формирование опоры власти на сознательно антикоммунистические полицейские формирования. При отсутствии политического приоритета в этой области не будет решена проблема «уголовщины и бесчинства» с одной стороны, а с другой того что силовой аппарат «используют противники новой власти». Как видим, подлежащие решению главные проблемы постсоветской эпохи предуказаны С.С. Ольденбургом вполне точно.
«Правительство генерала Деникина страдало, к сожалению, традиционно интеллигентским нерасположением к полиции, и не желало тратить сил и средств на создание материальной опоры на местах, полагаясь на сочувствие населения и на штыки армии».
Эффективные меры атамана Краснова по полному восстановлению царской полиции за давностью лет не могут быть использованы. «Можно думать, что в первое время среди городского населения будет мало элементов для создания дружин». Однако при наличии политической воли сверху и наличия действенного антисоветского движения, которое делает возможным проведение такого проекта, сдвиги по взятом направлении достижимы.
В одно время со съездом монархистов был убит В.Д. Набоков, на следующий день, 29 марта по предложению С.С. Ольденбурга и М.И. Горемыкина совещание монархистов приняло резолюцию: «глубоко потрясённые и возмущённые совершённым 28 марта бессмысленным убийством русского общественного деятеля, скорбя о трагической кончине уважаемого В.Д. Набокова, русские конституционные монархисты, собравшиеся на совещание, созванное «Грядущей Россией», выражают самое резкое осуждение политическим убийствам вообще, и этому безответственному преступлению, наносящему глубокий вред русскому делу» [«Новая Русская Жизнь» (Гельсингфорс), 1922, 6 апреля, с.3]
Затем во время чтения доклада А.М. Масленникова президиум съезда был арестован и допрошен берлинской полицией, а съезд распущен. Как выяснилось, ни М.А. Таубе, ни А.А. Мосолов, ни Н.Н. Чебышев, ни С.С. Ольденбург, никто из арестованных не знал С.В. Таборицкого и П.Н. Шабельского, покушавшихся на Милюкова и стоявших далеко в стороне от основного русского монархического движения. После приходилось собираться на частных квартирах и в ресторанах, не занимая более крупные банкетные залы [«Возрождение», 1932, 5 октября, с.2].
В президиум ЦК НМС были избраны Е.А. Ефимовский, С.С. Ольденбург, М.И. Горемыкин, М.А. Таубе, Б.Г. Кеппен и В.В. Ростиславов. М.И. Горемыкин был избран заместителем председателя НМС.
В. Лебедев в эсеровской «Воле России» 8 апреля 1922 г. сразу налгал: «пуля, сразившая В.Д. Набокова, вылетела из револьвера, вложенного в руки Шабельского в Рейхенгалле». Смертью Набокова левые партии воспользовались для умножения лжи о русских монархистах. И пугали возможностью победы Белого Движения в России. «Волю России» неоднократно ловили на публикациях фальшивых документов о вымышленных монархических заговорах.
Либеральные газеты помещали лживые донесения своих корреспондентов, будто бы следствие «обнаружило несомненную причастность» ВМС к убийству. Говорили также про «продолжительное» свидание Шабельского-Борка с Н.Е. Марковым перед убийством Набокова [«Сегодня» (Рига), 1922, 8 апреля, с.2].
Н.Д. Тальберг в апрельском номере «Двуглавого Орла» писал от имени ВМС: «нам, монархистам, верящим в недалёкое торжество наших чаяний, подобное устранение врагов России совершенно не нужно». О клевете демократических газет на монархистов ВМС в июле 1922 г. будет говорить про «“Руль” в роли провокатора». Сам произведённый арест съезда и закрытие «Грядущей России» Ефимовский объяснял влиянием клеветы «Руля».
Что можно сказать и о бесчисленных провалах террористической нелегальщины при РОВС с самого начала 20-х. Кроме как самому РОВС, такой бессмысленный революционного типа “активизм” не приносил никому ни малейшего вреда.
