– Ваша светлость, государыня ждёт в малой гостиной, прошу вас и вашу спутницу следовать за мной.
Он прошествовал по длинному коридору и постучал в украшенную позолоченной резьбой белую дверь.
– Входите, пожалуйста, – прозвучал нежный, на удивление молодой голос.
Дворецкий распахнул дверь и доложил:
– Ваше императорское величество, прибыли герцогиня Эльхингенская и маркиза де Сент-Этьен.
– Проходите, располагайтесь, – пригласила очаровательная брюнетка с мягким взглядом больших тёмных глаз. Оказалось, певучий голос принадлежал именно ей.
Елена слышала, что императрице Жозефине сейчас около пятидесяти лет, но просто невозможно было поверить, что этой миловидной даме в светло-лиловом атласе больше тридцати.
– Аглая, как я рада, что вы наконец-то вернулись! Представьте свою спутницу и садитесь к столу, – улыбнувшись, предложила императрица.
Она опустилась кресло, обитое гобеленом, повторяющим рисунок росписи на стенах, и жестом предложила сесть гостьям.
– Ваше императорское величество, позвольте представить вам маркизу де Сент-Этьен… – Аглая коротко рассказала печальную историю своей подруги и, хорошо зная доброту императрицы, подбирала слова так, чтобы задеть благородные струны её души. Расчёт оказался верным: Жозефина растрогалась.
– Примите мои соболезнования, дорогая. Я любила Армана, как сына. Мне очень, очень жаль! – Глаза императрицы подёрнулись влагой.
Словно в ответ, по щекам Елены побежали слёзы.
– Простите, ваше императорское величество, я ещё никак не привыкну к этой утрате, – всхлипнув, объяснила она.
– Не нужно извиняться, мы все вас понимаем. Помнится, император говорил, что хочет воздать вам должное. По-моему, сейчас самое время! Его величество работает в кабинете, и, если он согласится меня принять, я побеседую с ним о вас. Подождите здесь, – сказала Жозефина и, ободряюще улыбнувшись Елене, вышла.
Императрицы не было почти час, Елена и Аглая, давно исчерпавшие все темы для разговоров, устало молчали. Наконец дверь отворилась и вошла сияющая Жозефина.
– Всё в порядке, дорогая, его величество не только подпишет указ о назначении вас опекуншей при вашем будущем ребёнке, но и передаст вам всё имущество пяти тёток Армана, не оставивших наследников. Во времена Директории эти имения отошли в казну, а перед последней военной кампанией по приказу императора спорное имущество было выделено и подготовлено к передаче маркизу де Сент-Этьену, однако Арман так и не успел ничего получить. Теперь всё по праву отойдёт его законным наследникам: вам и будущему ребёнку. Указы привезут завтра в дом герцогини.
– Благодарю, ваше императорское величество. – Елена склонилась в глубоком реверансе. Императрица подняла её и ласково похлопала по руке.
– Это самое малое, что мы можем сделать для Армана: выполнить его последнюю волю. А сейчас пойдёмте в большой зал, гости уже прибывают, сегодня у нас ужин и танцы.
Взяв под руку Елену, государыня пошла вперёд, а довольная мадам Ней последовала за ними. Жозефина шла быстро, нигде не останавливаясь, и у Елены осталось лишь общее впечатление от увиденных интерьеров – необыкновенно изящной роскоши. В глаза бросались то пол из квадратов белого и чёрного мрамора, то стены, задрапированные складками белого шёлка, то панно с танцующими жрицами и горящими треножниками. Дворец оказался таким же, как его хозяйка: роскошным – и в то же время прелестным и простым.
У дверей большого зала Жозефина сбавила шаг. Множество гостей, группами стоящих вдоль стен, обернулись, приветствуя хозяйку. Императрица медленно шла вдоль рядов приглашённых, здороваясь с гостями, а потом представляя Елену. К тому времени, когда Жозефина обошла зал, парижское общество склонило голову перед молодой маркизой де Сент-Этьен.
Начались танцы. Кавалеры пытались приглашать Елену, но она вежливо отказывала, ссылаясь на то, что не танцует из-за траура. Вдруг шум у дверей зала привлёк всеобщее внимание. Пары стали останавливаться и кланяться императору. Музыка смолкла. Бонапарт прошёл к креслу Жозефины и поцеловал ей руку.
Оркестр вновь заиграл кадриль, Наполеон взял императрицу за кончики пальцев и вывел на середину зала. Жозефина танцевала божественно: её движения были грациозны, прекрасные белые руки то прихватывали край шлейфа, то выгибались, как лебединое крыло, а лёгкие ноги несли её уже начавшее полнеть тело с изяществом молодости.
– Какая прекрасная пара, как жаль, что они развелись, – вздохнула Аглая, и Елена кивнула, соглашаясь.
Танец закончился, императрица что-то сказала, наклонившись к уху Наполеона. Он обернулся, огладывая гостей, и, найдя взглядом Елену, направился через зал.
– Дорогая, ты не можешь отказать императору, даже если у тебя траур, – шепнула Елене мадам Ней. Совет последовал как нельзя кстати.
– Добрый вечер, герцогиня. – Наполеон улыбнулся, и его отяжелевшее лицо помолодело, а большие голубые глаза весело блеснули. – Вы отпустите свою подопечную потанцевать со мной?
