Елена медленно шла по парадной лестнице дома Талейрана. Волнение не оставляло её. Что будет?.. Получится ли?.. Они с Машей так старались, чуть ли не два часа готовились к сегодняшнему выходу. Елена вспомнила о причёске, придуманной для неё месье Полем в первые дни после приезда в Париж, и попросила Машу причесать её точно так же. Теперь получилось даже лучше: отросшие волосы упругими локонами завивались вдоль лица, а закреплённые на макушке спускались золотистой волной на шею и плечи.
Сегодня Елена обновила вечерний наряд из струящегося «мятного» шёлка, а бриллиантовый гарнитур работы месье Нито, по её честолюбивому замыслу, должен был посрамить соперницу.
«Сама я себе нравлюсь, – мысленно признала Елена, – теперь нужно добиться, чтобы все наши старания оценил и Василевский».
Доротея встречала гостей в дверях салона и, увидев подругу, просияла.
– Отлично, дорогая! Будь добра, помоги мне.
Елена послушно встала рядом.
– Посмотри, что-то сегодня наша волчица появилась одна, – шепнула ей Доротея.
И впрямь, Екатерина Багратион, как всегда, невыразимо прелестная в белом муслиновом платье и в великолепных фамильных бриллиантах поднималась по лестнице в полном одиночестве.
– Добрый вечер, княгиня! Я всегда рада вас видеть, – заявила Доротея и с любезной улыбкой пожала гостье руку. – Я собиралась обсудить с вами письмо моей сестры Вильгельмины, герцогини Саган. Она начала принимать гостей в своём новом венском салоне. Вы же знаете, что сестра разведена и может делать всё, что ей заблагорассудится, и, чтобы она не скучала, её друг – австрийский министр иностранных дел Меттерних – придумал эту затею. У вас ведь, помнится, тоже был салон в Вене. Это действительно так интересно?
– Мне было интересно! – с ударением на первом слове заявила княгиня. – Но мой салон всегда считался самым изысканным, я принимала лишь лучших из лучших. Не знаю, сможет ли ваша сестра подняться до таких высот. Кстати, я возвращаюсь в Вену и, как только приеду, мой салон вновь откроет свои двери. Вам я, конечно же, всегда буду рада. Вы ведь приглашены на конгресс?
– Разумеется, – подтвердила Доротея и, подождав, пока рассерженная блондинка исчезнет за дверью салона, добавила: – Держу пари, что она отбудет в Вену в течение недели. Там у неё самый главный интерес – отец её дочери, а его умудрилась отбить Вильгельмина – моя распутная сестрица.
Поток гостей начал уже иссякать, когда в дверях появился Василевский. В белом колете кавалергарда, высокий, гибкий, как пантера, он показался Елене необычайно красивым и бесконечно чужим. Страх и неуверенность вновь настигли её, и Елена запаниковала, но цепкие пальцы Доротеи схватили её за руку, удержав на месте.
– Добрый вечер, граф, мы с Элен рады вас видеть. Дяди долго не будет, и моя подруга любезно согласилась помогать мне с гостями, – сообщила Доротея. – Вы ведь помните маркизу де Сент-Этьен?
– Как можно забыть такую красоту?! – с шутливым ужасом воскликнул Александр и легко коснулся губами руки Елены.
Доротея мгновенно включилась в игру:
– Дорогая, уже почти все гости приехали. Пройди, пожалуйста, с графом в салон, а я присоединюсь к вам через одну-две минуты, – предложила она.
– Почту за честь проводить маркизу, – любезно заметил Александр.
Господи, ну почему у него такие глаза? Нежнейшие оттенки изумруда переливались в них. Растерявшись, Елена не смогла ничего ответить и молча пошла рядом с Василевским. На ходу вспоминая этапы продуманного плана, она решила, что пора начинать разговор и, собравшись с духом, так и поступила:
– Вы давно не были в России? Наверное, скучаете по своим близким? – Елена сразу же пожалела, что начала так обыденно. Но делать нечего – всё было уже сказано, оставалось дождаться ответа.
– Я покинул Россию в первый день тринадцатого года, – отозвался Александр.
Он покосился на спутницу. Ему безумно хотелось удержать маркизу рядом с собой, но он не знал, как продолжить разговор. Вдруг мелькнувшая мысль показалась ему удачной.
– Мадам, мне пришлось столкнуться в бою с вашим однофамильцем. Очень храбрый был офицер. Представляете, он в треуголке и шинели императора Наполеона отвлёк на себя внимание нашего отряда. Мы хотели взять императора в плен, бросились за этим офицером в погоню – и упустили Наполеона.
Елене показалось, что её ударили прямо в сердце и сейчас она умрёт. Задрожавшей рукой вцепилась она в локоть спутника и остановилась. Почуяв неладное, Василевский взглянул в её белое как мел лицо и замер.
– Вам плохо? Давайте сядем – предложил он и, обняв Елену за талию, быстро подвёл к одному из кресел. – Я взволновал вас, простите, ради бога. Сейчас позову хозяйку, и мы вызовем врача.
Глядя на помертвевшее лицо с закрывшимися глазами, Александр окончательно перепугался, но тонкие пальцы сжали его руки, а ресницы женщины поднялись. В её глазах стоял ужас.
– Это вы его убили? – прошелестел слабый голос.
