Гуров решил попытать счастья и пробить Елохова по базе МВД. Каково было его удивление, когда среди москвичей он отыскал бывшего сидельца Василия Елохова, которому по метрике как раз сравнялось тридцать пять. Сравнив снимок из дела с фотороботом, все трое признали, что спустя пятнадцать лет, а именно столько времени прошло с момента отсидки Елохова, внешность его вполне могла претерпеть изменения. Сидел он двадцатилетним парнишкой, сейчас же приближался к своему сорокалетию. Плечи шире, волосы длиннее, нос подходящий, да и рост тоже. А насчет аристократической внешности и интеллигентной манеры общения – так повзрослел, приосанился, речь подтянул, вот вам и аристократ. Почему нет?
– Елохова надо брать, Лева. Тепленьким и безоружным, – твердил Стас. – Пусть Валера продолжает держать его перепиской, а мы собираем группу и к нему на хату. Уверен, доказательств там хватит.
– Не можем мы вот так, с бухты-барахты, людей задерживать, – возражал Гуров. – То, что они пишут в социальных сетях, доказательством не является.
– А отсидка, Лева, про отсидку ты забыл? За что сидел Елохов? За то, что мать свою в чулане запер и она там померла, – горячился Крячко. – Чем тебе не Деятель?
– Мать запер по пьяни. Убивать ее он не хотел. У той сердце не выдержало, и отнюдь не от испуга. Сама до синевы пропилась вся. Он ее и запер затем, чтобы мать из дома последнее не пропила. Так в отчете написано. – Гуров читал материалы дела вслух, чтобы всем присутствующим слышно было. – А парень про нее просто забыл, вот она три дня в чулане и пролежала. Мертвая, заметьте. Померла она от сердечного приступа буквально через час после того, как в чулан попала. Парню просто адвокат никчемный попался, он и не собирался защищать его интересы.
– Да какие интересы, Лева! Тут ведь все совершенно прозрачно. Надоела парню мать, он ее и загубил. Потом отсидел, вышел, а старые привычки остались. И давай он девчонок почем зря к жестокой смерти приговаривать. Что там у него в мозгу заклинило, не знаю. Злоба на мать, а может, во вкус вошел. Об этом лучше штатного психолога потом спросишь. А сейчас надо думать о том, как побыстрее на Елохова выйти.
Часа два Лев сопротивлялся, и все это время Крячко один за другим выдвигал все новые и новые аргументы. Последней каплей, пробившей брешь в обороне Гурова, стало напоминание о третьей жертве, Раисе Уделяниной. Ее смерть и смерть ее нерожденного младенца выделялись своей жестокостью из всех совершенных Деятелем актов. Обречь беременную женщину и ее еще не родившегося ребенка на подобные страдания – верх цинизма. До чего еще дойдет извращенная фантазия Деятеля, если его вовремя не остановить? Какие муки и страдания заставит вытерпеть глупых влюбленных девочек? И сколько их уйдет из жизни, прежде чем Деятель по-настоящему проколется? Уж лучше сейчас ошибиться и взять не того, чем, упустив возможность, быть ответственным за новую смерть.
Против такого аргумента Гуров устоять не смог, согласился на план Крячко, но с условием, что брать Елохова они будут своими силами. Возьмут, а там уж разбираться будут, стоит ли Орлову докладывать. Крячко так обрадовался, что даже не подумал возражать. Схватил пиджак, достал из сейфа пистолет, сунул в кобуру и первым вылетел из кабинета. Адрес Елохова взяли из личного дела. Жил тот в черте МКАДа, район довольно приличный, дом многоэтажный, квартира отдельная. Доехали быстро, оставили машину прямо у подъезда, поднялись на шестой этаж.
На лестничной площадке в подъезде Елохова было всего по две квартиры. Гуров решил перестраховаться, позвонил в квартиру соседей. На звонок вышла женщина в возрасте. Лев сунул ей под нос удостоверение и потащил обратно в квартиру, а Стас, придержав дверь, нарочито громко, так, чтобы было слышно соседу, забасил:
– Ну, здорово, кума! Не ждала? Вижу, вижу, не ждала. А мы с Коляном решили сюрприз тебе устроить! Как в песне: «Самолет летит, колеса стерлися. Мы не ждали вас, а вы приперлися!» – и, загоготав во все горло, прошел в прихожую, захлопнул за собой дверь.
– Простите, гражданочка, следственная необходимость, – вполголоса извинился Лев. – Полковник Гуров, Московский уголовный розыск. Представьтесь, пожалуйста.
Женщина с минуту таращилась на него, как на привидение, потом открыла рот, чтобы закричать, но он ее реакцию предвидел и, не совсем вежливо зажав ей рот рукой, подтолкнул к дверям кухни, стараясь увести подальше от входной двери.
– Не нужно кричать, гражданочка, – увещевал Лев. – Мы не бандиты, мы самые что ни на есть настоящие полицейские. Я – полковник Гуров, можете называть меня Лев Иванович, если вам так проще. А это мой напарник, тоже полковник, между прочим. Полковник Крячко. К нему обращаться не нужно, у него своя роль, не стоит мешать. К вам мы обратились по необходимости. Нужно соседа вашего без лишнего шума из квартиры выманить. Вы меня понимаете? Верите нам? Сейчас я уберу руку, а вы оставите мысль о крике. Готовы? Кивните, если готовы следовать моим советам.
