— Вероятно, вы подумали, что Устав больше не властен над вами, цептор? — Гвинн явно был вне себя от возмущения. — Если вы не в состоянии контролировать себя и своё поведение на виду у всех, боюсь, вам не стоит рассчитывать на успех и в тренировках. Чего бы они не касались. Я не потерплю подрыва дисциплины в своём отряде, и мне неважно какой степени важности вам были даны поручения. Уверен, что те, кто их выдал, вовсе не имели в виду то, что вы можете теперь делать всё, что заблагорассудится. Теперь с вами, Глоу. Я не знаю кем вы являетесь на самом деле, да и не желаю знать. Но ваше демонстративное... управление цептором Бринэйном категорически недопустимо.
— Командор, я всего лишь..., — снова попытался возразить Глоу.
— Молчать! — рявкнул Гвинн. — Я не думал, что мне придётся напоминать вам о субординации, опциан. Оставьте нас с цептором наедине.
Глоу скривил губы, но послушно развернулся и вышел. Командор проводил его недобрым взглядом и посмотрел на Брайда, который обескураженно глядел в пол.
— Ты — идиот? — неожиданно тихо спросил Гвинн.
— Что? — Брайд, опешив, вскинул голову.
— Ты — идиот, — мрачно кивнул командор. — Я так понимаю, Глоу приставлен к тебе Серп-Легатом, так?
Брайд неуверенно пожал плечами.
— Командор, я не имею права говорить об этом.
— Я не требую говорить об этом, — Гвинн выделил последнее слово. — И так понятно. А я не имею права обсуждать подобное с тобой. Но совет дать тебе всё-таки хочу. Не как твой командир, а как твой соратник по ордену. Позволишь?
— Разумеется.
— Я больше чем уверен в том, что Серп-Легат не подразумевал того, что ты будешь подчинён опциану Глоу. Думаю, что опциан увлёкся своей ролью и несколько переиграл. Послушай меня, Брайд. Ты никогда не добьёшься успеха, если будешь ходить как козёл на верёвочке за каждым, кто якобы имеет власть. Глоу велено обучать тебя и быть посредником между тобой и командованием. Но вряд ли ему позволено открыто подрывать основы армейской иерархии. Я очень советую тебе, чтобы ты при всём этом, оставался тем, кем ты являешься на самом деле. Цептором Амеронта. И, Брайд..., — Гвинн вдруг с силой хлопнул ладонью по столу. — Мне абсолютно наплевать как ты будешь раздирать своё седалище на двух сёдлах, но видеть как моего цептора гоняют, как мальчишку, два мага, я не желаю. Ты понимаешь меня? Твоя задача не только научиться использовать свои способности в полной мере, но и обезопасить себя от возможных последствий неуставных отношений с магами. Я не могу тут приказать тебе, но прошу прислушаться ко мне.
— Два мага, — тихо сказал Брайд. — Вы знали?
— Знал, — буркнул Гвинн. — Давно. И очень хочу предостеречь тебя от ошибки. Не стоит так уж принимать на слепую веру всё, что тебе хотят сказать. Или показать.
— Так что же мне делать-то? — почти жалобно спросил Брайд, уже совершенно не понимая как теперь выкручиваться из этой ситуации.
— Держать необходимую дистанцию, цептор Бринэйн. И требовать чтобы её держали те, кто ниже тебя по званию. Основа основ, Брайд. Или ты рискуешь стать разменной монетой в чужой игре. Не ты первый... Всё. Хватит на этом. Обещаешь мне подумать над моими словами?
— Обещаю, командор, — выдохнул Брайд. — Благодарю.
Холодный ветер взметнул полы плащей, хлестнул по лицам мелкой моросью. Осень постепенно утверждала свои позиции. А в трактире на окраине Байона призывно и дружелюбно светились окна. Зайти бы сейчас неспешно в зал, выбрать столик в углу и сидеть так, в тепле и покое, потягивая пиво. И не думать ни о чём.
Люди неизменны в своих привычках. Тревожные вести с границ, полноценные стычки с тангарами, рейды дахака почти что по всему югу Хорта... Но пока в окнах трактира горит свет, а изнутри доносится музыка, люди будут стремиться коротать сырые осенние вечера за кружкой пива. И обсуждать эти самые тревожные вести и рейды. И надеяться на то, что трактир на окраине так и будет неизменно кормить и поить гостей.
Но уже не одно заведение Брайд видел и совершенно другим. «Распутица» — таверна на перекрёстке торговых путей. Некогда шумное, вечно забитое народом место. И оно же после того, как там порезвились дахака. Столько крови и столько отвратительных следов «развлечений» культистов Брайд никогда раньше и представить не мог. Бродил тогда по скользким от ещё свежей крови полам, а взгляд поневоле выхватывал мерзкие подробности. Распластанное тело женщины на столе, вскрытое от яремной ямки до паха, пронзённые одним заточенным колом двое поварят — лицом к лицу, прижаты плотно в издевательском подобии объятия, сам трактирщик с чудовищно раздутым животом и горловиной бутыли, вбитой между обломанных зубов прямо в глубину глотки.
