Следуя за Маркусом на небольшом расстоянии, я заскучала. Он ехал медленно, соблюдая все правила и притормаживая каждый раз, когда можно было проскочить. Двадцать минут мы спускались с одного уровня на другой, пока не оказались у проржавевших ворот первого округа. Освещение почти отсутствовало, и вдоль опор желтым светом помигивало несколько ламп, отбрасывая на покосившуюся балку кривые тени. Он притормозил, дождавшись пока я не поравняюсь с ним.
– Нам сюда нельзя, – меня в первом знала каждая бездомная псина, и то я опасалась появляться здесь без Кейла.
– Не бойся, – уверенно ответил Маркус, – пока ты со мой – ты в полной безопасности.
Я глядела на него, как на полностью лишившегося рассудка человека. Всем известно о законах первого округа, любой серпл попавший внутрь считался мертвым априори.
До того, как я успела что-либо сказать, рядом с нами остановился большой старый глайдер. Он был похож на жука скоробея с глянцевым, черным хининовым панцирем. Чихающий звук двигателя внутреннего сгорания, каких уже лет пятьдесят как не производили, тарахтел так, что сотрясался воздух. Припыленное стекло медленно поплыло вниз.
Сначала показалась черная фетровая шляпа с широкими полями, потом часть смуглого, морщинистого лица и наконец губы, изуродованные диагональным шрамом. «Приехали» – подумала я.
– Доброго вечера вам, молодые люди, – поприветствовал нас мужчина. Его лицо оставалось жестким, даже не смотря на кривую полуулыбку, от которой его дряблая кожа сложилась на щеках гармошкой, – вы заблудились?
Тони Лир сильно постарел с тех пор, как я видела его последний раз, только его выцветшие, хмурые глаза смотрели все также сурово. Это был взгляд старого волка, вожака вымирающей стаи, видавшего много за свою жизнь. У Лира была дурная репутация, и я бы предпочла не встречаться с ним, даже учитывая то, что я человек. Ходили слухи, что он ненавидел серплов и каждого, кто совался к нему в «первый», зарывал прямо у ворот. Меньше всего мне бы хотелось проверять насколько эти слухи правдоподобны.
Тони прищурил глаза и пригляделся, рассматривая Маркуса. Мне стало страшно, что если он разглядит его достаточно хорошо, чтобы распознавать в нем серпла?! Лампы замигали все чаще и чаще. Это было похоже на особый код, как азбука морзе или что-то в этом роде, словно они пытались передать особое послание посредством шифра. Вдруг та единственная лампа, что находилась по правую сторону опоры погасла и тени отошли еще глубже накрывая собой Маркуса. Теперь в свете осталась только я. Нужно было что-то делать.
– Стой тут, в тени, – прошептала я ему быстро и спрыгнула с флая. Маркус покачал головой, – пожалуйста! – пискнула я.
Сглотнув колючий ком, на непослушных ногах, я подошла к его машине, остановившись в метре. Внутри глайдера сидело еще два его головореза. Плохо. Просто дерьмово.
– Я Кейт Блейк, – представилась я, – мы приехали навестить родителей Кейла Торна.
– Как же, как же, – Тони улыбнулся шире обнажая желтые зубы, – я помню тебя, маленькая девочка Торнов.
Я кивнула чисто механически, как пластмассовая кукла. Казалось, от страха все мышцы тоже стали пластиковыми, как и голосовые связки.
– Да, – только и смогла промычать я, мы с Кейлом были действительно не разлучены с семи лет и многие считали нас братом и сестрой, принимая меня за одну из пяти дочек Торнов.
– А кто с тобой?! – Тони показал жестом, чтобы я отошла в сторону. У меня закружилась голова и я пыталась быстро придумать хоть что нибудь.
Кейл называл его Абаддон и, поговаривают, что он неспроста получил свое прозвище в честь одного из могущественных демонов. Он слыл жестоким убийцей и держал в страхе всю округу.
– Это мой друг, – ответила я. На последнем слоге мой голос дрогнул и я мысленно отругала себя за трусость.
Тони поморщился и всмотрелся в силуэт Маркуса.
«Уезжай, уезжай» – беспрестанно повторяла я про себя, ну пожалуйстаааа!
– Мистер Лир, – Маркус подошел ко мне сзади и встал по правую руку, – приятно видеть вас в полном здравии!
Тони прищурил свои глаза еще больше так, что они превратились в крошечные щелочки. Маркус протянул ему свою руку. В болезненном свете ламп сверкнул его серебристый браслет с подвеской в виде волчьей головы. Глаза Лира, секунду назад казавшиеся двумя полосками прорисованными на лице, расширились. Он посмотрел на браслет, на волчью голову и затем на самого Маркуса.
– Маркус? – не очень уверенно произнес Тони Лир.
– У вас превосходная память мистер Лир. Как поживает Эмбер?
Эмбер?! Это он сейчас упомянул его дочь?! Все, сейчас точно упаду! Ну ты и дурак, Маркус… Стоп! Откуда ему известно имя его дочери?
Секунда промедления казалась целой вечностью. Я заметила как один из его громил достал пушку. Лир крепко обхватил руку Маркуса и затряс ее. На его запястье был точно такой же браслет с волчьей головой.
– Она чувствует себя прекрасно, – Аббадон улыбался: не просто скалился, а действительно улыбался!
Я перестала что-либо понимать.
– Я очень рад слышать об этом, – произнес Маркус и взял мою руку в свою.
