Эмма вспорхнула и поспешила вслед за Анной, на второй этаж, а Кейл понес ее чемоданы. К концу сегодняшнего дня он стал чувствовать себя уверенней и немного привык ко всем. Эмму он знал до аварии и именно Кейл познакомил их с Эриком. Анна вызывала в нем неподдельный интерес, а с Маркусом они просто игнорировали друг друга.
– Встречаемся наверху через пол часа! – громко сказала Анна уже откуда-то сверху.
– Хорошо, – прошептал Маркус в ответ, зная что она его слышит и наклонился ко мне.
– Пойдем, я устрою тебе небольшую экскурсию, – сказал он и потянул меня за рукав. На нем были светло-голубые джинсы и черная майка с граттажным изображением Анубиса. Длинномордый котопес имел у меня четкие ассоциации со смертью, но я откинула эту мысль. Сейчас был неподходящий момент для уныния.
Дом оказался бесконечным лабиринтом комнат и коридоров, соединенных лестницами, словно мостами. Архитектура здания была настолько замысловатой, что у меня пошла кругом голова в буквальном смысле. Что можно было устроить внутри дома похожего на гигантский мяч для гольфа?
Пространство перетекало одно в другое, зонированное цветами и фактурами. Основная гамма варьировалась от светло-песочного до золотисто-янтарного. Мы прошли мимо кинотеатра с огромным полукруглым диваном и экраном на всю стену, несколько гостевых, я мельком увидела: кровать с прозрачным пологом в одной из спален, плетенные кресла в – другой и ажурные занавески – в третьей.
Библиотека казалась чем-то инородным в этом современном доме. Здесь все было сделано из темного дерева и бронзы, я успела заметить искусную резьбу на потолочных бордюрах, отполированный до блеска стол на массивных ножках и ворсистые цветные ковры на полу из светлого камня с вкраплениями золотистой слюды.
Казалось, стены библиотеки были выложены книгами, словно кирпичиками.
Я подумала, что некоторые служили декором, а другие были коллекционными. Тут были толстые книги в изношенных кожаных переплетах, с потускневшими золотыми буквами на корешках, потертые бархатные фолианты и книги посовременней в бумажных обложках. В нашей семье было принято читать, но у нас не было ни одной бумажной книги.
«Небольшая экскурсия» заняла больше часа. В конце я чуть не взвизгнула от восторга, когда поняла, что мы вернулись к гостиной и примыкающей к ней столовой.
Маркус пошел на кухню, чтобы взять с собой наверх немного еды, а я взяла стакан с водой и повернулась к окну любуясь видом.
Сначала я услышала сопение позади себя, где-то между лопаток, а потом, нечто холодное и мокрое стало обнюхивать меня сзади.
– Маркус! – не громко и как можно спокойней позвала его я.
– Да?! – ответил он из кухни. Мои органы восприятия были далеки от его и ему приходилось кричать.
– Ты не говорил, что у вас есть собака, – оно нюхало меня, словно меня заказали ему в качестве ланча.
– А у нас нет собаки, – ответил он.
Я нервно сглотнула чувствуя подступающую тошноту. Схожу с ума, – вот что промелькнуло в голове, когда я повернулась.
– Боже всевышний, – пролепетала я безотрывно пялясь в два кроваво красных глаза.
«Мне п…..ц», – уже про себя подумала я.
– Ты молишься? – спросил Маркус с интересом. Я уже слышала его приближающиеся шаги.
– Обычно нет, – онемевшими губами шептала я, – но, похоже, это отличное время начать практиковаться.
Огромный белоснежный лев с красными глазами; с нежно розовым, похожим на свиной пятак носом, который был на уровне моей груди, облизнулся, а затем полез мордой в стакан. От резкого толчка вода выплеснулась на пол.
Я действительно постаралась вспомнить хоть что-нибудь из Библии, но как я могла вспомнить, то, что никогда не читала. Библия стала историей. Книгой притч, смысл которых так и не был раскрыт, а теперь возможно утерян навсегда. Люди давно утратили веру в добро и зло, былое видение о Божественном замысле и сотворении вселенной. Теперь хвалы Всевышнему распевались разве, что группой фанатиков и староверов.
Маркус вошел в гостиную и увидев льва вдруг засмеялся. В его руках было несколько пластиковых сумок. Лев потерял ко мне всякий интерес и вальяжно, виляя хвостом с кисточкой на конце, пошел к Маркусу.
– Это Кхан, – он поставил пакеты и принялся гладить его, – он любит, когда его чешут за ухом.
– Буду иметь ввиду, – ответила я рассматривая домашнего любимца Коулов. Кхан был похож на мутировавшую крысу-альбиноса. Маркус стал гладить его по загривку и перебирать складки белоснежной шкуры и вдруг лев замурчал. Звук напоминал тарахтения двигателя глайдера Тони Лира: громкий и раскатистый.
– Он не опасен, – Маркус подошел ко мне обнимая. Его глаза смеялись.
– Туалет прямо и налево, – я посмотрела наверх, откуда доносился голос Анны.
– Спасибо Анна, но боюсь уже поздно, – ответила указывая на лужу на полу, – вытри как будет возможность.
Под хохот Маркуса я взяла часть пакетов, и мы направились к лифтам. Под самым куполом, сделанным из стекла, находился бассейн с шезлонгами, зонтиками и пляжными диванами.
Анна сняла с себя полупрозрачный сарафан оставаясь в черном бикини и пошла к бару.
