Я взглянула на Арни. Он увлеченно творил звуки, каждое его движение разражалось ярко-голубой вспышкой молнии, пронизывая густой горячий воздух. Молнии разлетались от него в разные стороны озаряя пространство ярко-голубым светом.
– Внимание! – сказал холодный голос с металлическим отливом. Опьяневшая от танцев толпа взорвала наэлектризованный воздух восторженными криками. У меня звенело в ушах, – криозаморозка начнется через три, – секундная пауза заполнилась визгом, – два, – от крика зазвенело в ушах, – один, – сквозь рев опьяневший толпы послышалось окончание фразы, – охлаждение начинается!
Отовсюду повалил густой серебристый туман окутывая нас приятной прохладой. Тягучий, насыщенный воздух стал хрустящим и свежим. Туман был настолько плотным, что я потеряла Маркуса из виду. Пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в белых облаках, я тщетно озиралась по сторонам. Миллионы мельчайших капелек мерцали и искрились в свете огней.
Я нащупала чью-то спину. Низкий и жирный. О нет, а это чья-то грудь. Длинные волосы… не он. Внезапно горячие чувственные губы накрыли мои. Я закрыла глаза отдаваясь чувствам. Страстное, сладкое дыхание кружило мне голову.
Маркус сжимал меня в объятиях настолько сильно, что мне, в буквальном смысле, было трудно дышать, но для меня это не имело значения, потому что в нем я нуждалась больше, чем в воздухе. Я дышала его любовью.
Почувствовав как что-то щекочет мне нос, я открыла глаза. Вокруг все было пронизано нежно-голубым светом, казалось, что все сделано изо льда. Крупные кружевные снежинки медленно спускались вниз, оседая на волосах и ресницах. Маркус был покрыт тонким слоем сверкающего серебристого инея. Каждая ресничка была укутана мерцающими кристаллами льда, словно он был соткан из лунного света. От этого его глаза казались ослепляюще ультрамариновыми, гипнотическими.
– Ты сказочно красивая!
– Видел бы ты себя.
– Я люблю тебя.
– Я люблю тебя, – прошептала я.
– Засранцы! – послышался бас Эрика, – пока вы тут слюни друг на друга пускаете я себе места не нахожу. К тебе не дозвониться! – Следовать за мной, – махнул он рукой показывая в только ему известном направлении, сквозь море извивающихся тел.
Эрик шел быстро, пробивая нам дорогу, словно ледокол. Он возвышаясь над толпой почти на голову. Даже Маркус, имея рост под два метра, был ниже. Эрик рассказывал что-то, много жестикулировал и, то и дело, кому-нибудь доставалось по голове или носу его лопатообразными руками. Я смотрела на него и думала: кто бы мог подумать, что он преподаватель престижного университета!
Он быстро шел вперед, мы едва поспевали за ним. Когда мы вышли в зону, где звуки музыки приглушались, я, наконец, услышала целую тираду из нецензурных слов и выражений. Эрик гневно плевался острыми фразами в неймонов и Неймана, во все, что с ними связанно. За пять минут он выдал такое количество ругательных слов, что можно было составить целый словарь.
Мы поднялись на маленьком лифте в приватную зону, прошли по небольшому коридору к золотой двери. Она бесшумно отъехала вверх пропуская нас внутрь. Мягкий приглушенный свет отражался от белых глянцевых стен, из которых вырастали золотые сверкающие слитки самых причудливых форм. Они были повсюду, капали с потолка, выступали из стен и вытекали из пола.
Нас уже ждали и, судя по настроению, и пустым бокалам, уже давно. Кейл и Анна оживленно разговаривали, а Эмма сидела в раздумье на диване и гладила живот. После коротких приветствий Эрик тяжело дыша выдохнул фразу:
– Кейт, я всегда знал, что ты самый лучший друг из всех подруг. Не зря я тебя, тогда в школе, не опустил головой в сортир со всеми первокурсниками. Башка у тебя светлая и… В общем, спасибо тебе огромное!!
– За все! – вмешалась Эмма. Она встала и крепко обняла меня.
– Мы все постарались, если бы не ребята, то…,– я проглотила неприятные мысли.
– Все верно, но именно ты меня вытащила из офиса Дрекслер, заметив ее странное поведение и ты отчаянно боролась за меня, пока я бросала в них дизайнерским тряпьем, – она провела взглядом по тонкой розовой линии шрама на виске, – ты ведь была готова на все, чтобы спасти меня.
– Большое пожалуйста, и не нужно делать из этого подвиг.
– А что это?
– Я сделала то, что сделал бы любой.
– Но только ты догадалась вонзить в задницу сучки палочки для суши, – засмеялась Эмма.
– Я так и не поняла, что эти палки делали в машине. И еще этот увлажнитель воздуха!
– Все очень просто. Я часто выезжаю на объекты и получается, что я ем, где придется. Чтобы кушать медленнее: беру с собой свои палочки и кушаю часто, и маленькими порциями в машине. Ну а с увлажнителем другая история. У меня сухая кожа, а зимой караул. Вот я и установила увлажнитель. Но когда я за два дня до этого немножко врезалась в столбик, – Эмма покосилась на Эрика и продолжила, – он стал работать не так как нужно.
Судя по тому как Эмма произнесла «немножко врезалась», она сильно преуменьшила случившиеся.
Эрик положил мне руку на плечо.
– Спасибо. Я знал, что я могу на тебя положиться.
