Всплеск ледяной воды, тысячи ядовитых жал, обжигая, впились мне в кожу. Скоро все закончится. Еще немного. Прозрачные и невесомые медузы окружили нас, они парили над нами обвивая тоненькими смертельными ниточками. Снова и снова вонзая в кожу свои жала. Я чувствовали как яд начал парализовать меня и я не знала убьет ли он Неймана. Последний рывок. Всю силу в правую руку, сжимая в ладони крыло дракона. Мой любимый Маркус… Я почувствовала, что я снова плачу, возможно ли это под водой?
Я с силой вонзила дракона и феникса в плоть твари. Красное облако окрасило воду, а я проталкивала руку дальше – к сердцу, если оно у Неймана, вообще, есть. Силы меня покидали. В конечностях появилась тяжесть и онемение.
И вот оно в руке, испуганно трепещет. Последний рывок и черный дергающийся комок опустился на дно и затих. Нейман обмяк в моих руках. Я смогла. Медузы облепили меня непроницаемым панцирем, но мне уже не было больно. Все прошло.
К реальности меня вернул чей-то сердитый крик.
– Кейт! – мне показалось, что я услышала голос Маркуса. Слезы растворялись в соленой воде, пока я шептала ему:
– Прости, – вода заполнила мои легкие. Остатки воздуха вылетели изо рта прозрачными пузырьками.
– Кейт! – я снова услышала его раздирающий душу крик.
Перед глазами предстало размытое изображение Маркуса, там за стеклом.
«У меня галлюцинации» – подумала я.
Яд отравил мой мозг, но мне было все равно. Я хотела продержаться еще немного, еще чуть-чуть слышать его голос. Я почувствовала, что голос звучал все отчетливей.
В последний раз взглянув наверх, я увидела размытое изображение Маркуса, словно на рисунок опрокинули баночку с водой и все краски поплыли. Он собирался нырять за мной.
– Маркус… – одними губами прошептала я.
Конец фразы я не смогла произнести, вскрикнула от боли.
Перед глазами вспыхнуло белое зарево, а затем, из меня вырвалась яркая вспышка, взрывной волной разбивая толстое стекло. Вода неконтролируемым потоком вырывалась наружу, вместе с осколками стекла и медузами, унося мое тело.
Через открытое окно ворвался свежий ветер, играя воздушным и струящимся платьем Эммы. Дневная жара начала спадать, и солнце лениво скатывалось вниз. Мы были в большой комнате: с высокими потолками обильно украшенными позолоченной лепниной. Массивная дубовая кровать напоминала царский шатер, увешанный легкими драпировками.
Я сидела на краю кровати и наблюдала за Эммой, кончиками пальцев касаясь моего талисмана, того, что подарил мне Маркус. Я ни расставалась с ним ни на минуту. После всего, что произошло, казалось невозможным, то, что я осталась в живых. Воспоминания доставляли боль, но это чувство я встречала, как нечто неотъемлемое. Теперь, весь мир вокруг, был совсем иным нежели я его помнила.
Я до сих пор не знала точно, что спасло меня, то, что я запомнила – это вспышка слепящего света и треск битого стекла. Наверное, мой прорезиненный комбинезон сыграл свою роль в аквариуме с медузами. На шее и щеке все еще белел едва заметный шрам от щупалец морских ос, как тонкая ниточка, связывающая сегодняшний день с событиями той ночи.
Я окунулась в глубины разума – это то, что я делала чаще всего последнее время. В голове возникали обрывки воспоминаний и снов, как эхо звучавшее внутри меня.
В какой то мере, я была благодарна своим способностям, ведь это спасло Маркусу жизнь. Когда его сердце остановилось, именно моя способность генерировать сильные электрические импульсы спасла ему жизнь. Я заставила его сердце забиться заново, выполнив роль дефибриллятора.
Когда взрывной волной разорвало стенки аквариума, Маркус был наверху, далеко от медуз, расплывающихся по мраморному полю. Анну и Кейла спасло то, что они все еще были окружены силовым полем. Остальным повезло меньше: те, кто соприкасался с ними, не успевали добежать до выхода. Никто из нейманов не пытался удержать нас. В надежде на свободу и новую жизнь они уносили ноги. Безумные убеждения Неймана оказались никому не нужны.
Я до сих пор не могла свыкнуться с мыслью о том, что я была неким уродом среди своих друзей, семьи и даже нейманов. Гибридом. Я была прямым потомком Винзенса Фон Неймана. Он был мертв, но, от этого, напряжение лишь ослабилось, не исчезло совсем. У него были последователи и сомнений в том, что они продолжат его путь у меня не было. Вопрос был в одном: когда?
– Кейт! – позвала меня Эмма, – эй, да что с тобой?!
– Что?! Ээ… – я несколько раз моргнула и встала с кровати, – я здесь.
– Не заметно, – Эмма хмуро посмотрела на меня, – я уже две минуты пытаюсь добиться от тебя: на какую сторону лучше положить локон?!
– А, локон, – с облегчением произнесла я, – положи на правую.
– Так действительно лучше, – Эмма покрутилась перед зеркалом.
Самое главное для невесты: горящие глаза, счастливая улыбка… и круглый живот. Эмма нежно придерживала его, как будто это было ее главное украшение.
