Поначалу планету использовали как перевалочную базу для атакующего рывка к колониям, затем тут появились первые лаборатории и подземные производства, связанные с разработкой серв-машин, а спустя два года после начала войны здесь стали проводиться эксперименты по внедрению биоадаптивных маскирующих экосистем.
Так на Юноне появились хвойные леса. Специально созданные виды деревьев, мха, кустарников и травянистой растительности обладали некоторыми общими свойствами - растения содержали высокий процент железа, что превращало шатер крон генномодифицированных сосен и елей в непроницаемый для сканеров барьер, под которым скрывалась сложная, разветвленная инфраструктура военных баз, подземных производств и технических лабораторий.
Новые виды растений и микроорганизмов, созданные для так называемого "боевого терраформирования" обладали еще целым рядом уникальных свойств: на подготовленной специально выведенными видами бактерий почвах деревья всего за год вырастали на десяти-пятнадцатиметровую высоту, надежно скрывая под пологом крон стратегические военные объекты.
Процент кислорода в составе атмосферы значительно повышался за счет жизнедеятельности уникальных видов микроорганизмов и водорослей, высеиваемых в океаны.
Обладай подобными технологиями колонисты, покидавшие Землю в период Великого Исхода, то многие планетные цивилизации выжили бы и продолжили успешное развитие в условиях враждебных биосфер осваиваемых миров, а в пространстве освоенного космоса находили бы меньше трагических памятников в виде стерилизованных посадочных зон и вымерших первичных поселений.
…
Орбиты Юноны прикрывали боевые станции системы противокосмической обороны, но они оказались бессильны против новых тактических приемов, разработанных с усовершенствованием гиперпривода космических кораблей.
Главным достижением в данной сфере технологий являлось значительное уменьшение размеров гипердрайва, что позволило установить внепространственный привод на малые корабли класса аэрокосмических истребителей и штурмовиков.
Армада малых кораблей вырвалась из гиперсферы, следуя заранее рассчитанным атакующим курсом, в рубках штурмовиков хозяйничали кибернетические системы, способные исправно работать при смертельных для человека значениях перегрузок, не заботящиеся ни о чем, кроме выполнения поставленной боевой задачи.
Станции противокосмической обороны были обречены - рассчитанные на длительную артиллерийскую и ракетную дуэль с приближающимися к планете крупными кораблями противника, они пали под стремительной массированной атакой штурмовиков, покинувших гиперсферу всего в одной световой секунде от планеты.
Через час после начала операции орбиты Юноны были блокированы; из пространства гиперсферы появились крупные единицы Флота Колоний, а еще через час началась операция по высадке на планету десяти тысяч автономных сервомеханизмов.
Штурмовики заходили в вакуум-доки конвойных носителей, а на смену им стартовые катапульты выбрасывали в околопланетное пространство сотни штурмовых модулей и аэрокосмических истребителей.
Битва за Юнону только начиналась, разгораясь все яростнее, по мере того, как десантные подразделения при поддержке фрегатов приближались к планете, подавляя уцелевшие огневые точки системы противокосмической обороны.
Среди всеобщего хаоса, неизбежно наступающего в минуты массированного выброса конвойными носителями малых кораблей и штурмовых модулей, сигнатура совершившего обратный переход "Нибелунга" осталась незамеченной, - пространство в районе высоких орбит буквально кипело от обилия различных энергий, и штурмовой носитель Альянса, под прикрытием фантом-генераторов начал сближаться с планетой, имитируя сигнатуру одного из сотен десантных модулей Флота Свободных Колоний.
Зачем серв-машины, несколько лет скрывавшиеся на планете Феникс, добровольно направились в систему Юноны, оставалось только гадать.
Говард Фарагней серьезно сдал за последние годы. Ему исполнилось пятьдесят, - не возраст для старости, но она подступила незаметно. Сказывались три десятилетия морального напряжения, Говард хоть никогда и не участвовал непосредственно в боевых действиях, но на главного конструктора кибернетических систем Альянса ложились огромные нагрузки.
Лаборатории секретного комплекса "Гамма" заметно разрослись, ушли глубоко под землю, теперь чтобы добраться до объектов, где конструировались и проходили стендовые испытания новейшие машины, нужно было преодолеть пять километров магистрального наклонного тоннеля, по обе стороны которого располагались цеха производств, склады готовой продукции и технические боксы для серв-машин, охраняющих стратегический объект.
Фарагней редко покидал глубинные уровни. Имея сплошной неограниченный допуск, он мог в любую минуту воспользоваться своей машиной, чтобы за несколько минут добраться до поверхности, но чем старше он становился, тем меньше его тянуло наверх.
