Дом покойного Холкина находился практически на самой верхушке холма, на склоне которого и раскинулась небольшая деревушка Гримьяр – родина Хакара. Скромные домишки были разбросаны то тут, то там и от каждого тянулась узкая стежка тропинки. Часто тропинки соединялись, становились шире и превращались в широкие тропы, которые в большинстве своем стремились к широкой, расчищенной от снега площади на самой верхушке холма. На площади той стояло несколько массивных, вытесанных из дерева истуканов – Старые Боги. Именно здесь проводились почти все праздники и обряды, которых у брильемцев было довольно много. А еще площадь была негласным центром поселения. Здесь постоянно сновал народ: делился новостями, обменивался вещами, да изредка болтал, коротая время.
Пройдя через всю деревню, братья наконец-то добрались до дома. Встреченные ими по дороге местные жители приветствовали Хакара легким кивком, тот отвечал им тем же, Хаку же пыхтя волочил сани. Точно так же когда-то и Хакар шел за отцом, вцепившись в лямку, проскальзывая по утоптанной, идущей в гору тропинке. Тогда он был просто ребенком, не охотником деревни, а значит и не мужчиной. Поэтому сейчас для него были в новинку эти поклоны: глубокие и уважительные от женщин и девушек, и легкие, иногда едва заметные и чуть снисходительные от старых охотников.
— Хаку, тебе ведь пятнадцать? — открывая ворота для брата спросил Хакар.
— Мог бы и запомнить. Шестнадцать будет в начале лета, — пробурчал уставший брат.
— Значит осенью придет твоя очередь идти на обряд Становления?
— Да, — чуть взволновано ответил Хаку.
На какое-то время братья замолчали, разгружая сани. Закончив Хакар отправился запирать все еще распахнутые ворота. Все время, что они разгружали сани младший брат, украдкой поглядывал на него, будто ждал чего-то. Но Хакар не спешил отвечать.
Зайдя в избу Хак первым делом прошел к своему топчану и аккуратно положил на него чехол, а после вынул оружие и внимательно осмотрел его. Ему никогда не нравилось стрелять из лука на холоде, он очень боялся, что повредит свое оружие.
— Хакар! Опять снега по всей избе натрес! — раздалось у него за спиной.
Охотник обернулся. Возле печи с ухватом в руках стояла невысокая женщина и сердито смотрела на парня. На вид ей было около тридцати с небольшим. Длинные русые волосы, собранные в косу, еще не были тронуты сединой, а на слегка округлом и таком же скуластом, как и у Хакара лице не было заметно морщин.
— Прости, мама, — улыбнулся краешком губ парень, возвращаясь к порогу.
Не успели охотники раздеться, а на столе уже было накрыто. Ужин был пусть и простым, но сытным – мяса в брильемских домах всегда было в избытке. Пока братья ели Мири – их сестра сходила на улицу и принесла часть добычи, чтобы начать обдирать шкурки с кроликов и щипать птицу.
Хакар как всегда ел молча, в пол уха слушая мать, которая помогала сестре и заодно делилась с сыном новостями.
— Кстати, ты так и не ответил, на долго ли вернулся? — неожиданно прекратив весело щебетать задала вопрос Лана.
— Точно не знаю, — не спешил с ответом Хакар. — Скорее всего сделаю новые лыжи, которые потом в городе продам или в Гильдии оставлю, да уйду по весне, пока снег лежит.
— Да чтоб тебя ухсен побрал! — неожиданно возмутился младший брат и бухнул кулаком по столу. — Почему ты не можешь подождать до осени?!
— И пропустить целый год? Не могу я так долго дома отсиживаться.
— Почему?! — сверкнув глазами спросил Хаку. — Брат, ты ведь все понимаешь! Наш отец мертв, теперь ты старший мужчина в семье, и ты просто так оставишь нас одних?
На мгновение в доме воцарилась тишина. Хаку вскочил с лавки и навис над братом ожидая его ответа. Женщины лишь молча наблюдали, не вмешиваясь в этот странный разговор. Наконец Хакар взглянул на брата и заговорил:
— Нет, не одних. Я оставляю мать и сестру на тебя. Покажи, что я не ошибся…
— Да пошел ты! — разъяренный Хаку с силой толкнул стол и подхватив свой тулуп выскочил во двор.
Лана, наблюдавшая за этой сценой тяжело вздохнула и повернувшись к дочери спросила:
— Мири, ты покормила коз?
— Да, что за странный вопрос? — удивилась девочка, но взглянув на мать все поняла и чуть замявшись добавила. — Ой, я кажется забыла накормить собак. Сбегаю быстренько, заодно этого дуралея поищу.
Прихватив с собой ведро с потрохами, девочка выскользнула из дома. Не на долго воцарилась тишина, которую тут же прервала Лана:
— Зря ты с ним так. Он живет без отца и без брата последние четыре года, а ты даже не хочешь остаться до осени, чтобы сопроводить его на ритуал Становления. Хаку очень гордый, он будет очень зол если вместо тебя с ним пойдет кто-то другой.
— Лучше бы ему поскорее усмирить свою гордыню. Я не хочу так долго оставаться дома, — отвернувшись ответил парень.
— Хватит, Хакар, своей местью ты отца не вернешь. Только себя загубишь. Я ведь вижу, ты коришь себя за что-то помимо смерти отца.
— Не надо, — тихо попросил Охотник. — Хорошо, если он так хочет передай ему, что осенью я вернусь и сопровожу его на обряд. В лепешку расшибусь, но вернусь домой, слово даю.
