И без того запутанное положение осложнялось рядом внутриполитических проблем. Петру Великому, благодаря своей волевой натуре и непререкаемому авторитету, удавалось не допускать распрей в своем правительстве. Как мы знаем, после его кончины ситуация резко изменилась. На примере Екатерины и Меншикова те, от кого в какой-то мере зависела дальнейшая судьба России, видели, как важно ограничить самодержавие, чтобы не допустить возникновения династий пироженщиков или кого бы то ни было другого.
Младенец Карл Петр Ульрих как раз и представлял собой такую угрозу. Если бы он унаследовал власть, до его совершеннолетия державой фактически управлял бы регент. Елизавета же была совершенно лишена честолюбия и не претендовала на престол. Существуют сведения, что, когда ее домашний врач Лесток пришел разбудить цесаревну, чтобы сообщить о смерти Петра II и рассказать, что настало ее время действовать, она наотрез отказалась что-либо предпринимать. Елизавета слишком любила удовольствия, чтобы согласиться на рискованное предприятие, в результате которого могла оказаться в стенах монастыря.
Но не только страх перед новым временщиком побуждал сановников к ограничению самодержавия. Существовала еще одна немаловажная причина: в России усиливалось влияние иностранцев, проникших сюда через «прорубленное» Петром «окно в Европу». И неопределенная ситуация вокруг престолонаследия шла им только на пользу.
Таким образом, русские патриоты находились сразу между двумя неприятелями: новым временщиком-регентом и набиравшей силу немецкой партией. Чтобы сохранить собственную аристократическую олигархию, на роль правителя им нужно было избрать лицо, которое меньше всего надеялось быть избранным и которое тем скорее могло бы согласиться на все ограничительные условия. Вот почему выбор пал на вдовствующую герцогиню Курляндскую Анну Иоанновну.
Но и у этой кандидатуры были свои минусы. Рядом с ней неотлучно находился ее фаворит — некто Бирон. Герцогиня Курляндская и сын бедного лесничего, состоявший главным распорядителем при ее дворе, находились в весьма тесных взаимоотношениях.
Кем был Бирон в глазах влиятельных русских сановников? Скучавшая от монотонной жизни на чужбине Анна готова была выйти замуж даже за Морица Саксонского, известного любителя женских прелестей, лишь бы хоть как-то развеять свою тоску. Вполне понятно желание молодой еще женщины приблизить к себе энергичного и утонченного светского человека. К тому же он был не глуп, любезен, с лоском образования (Бирон закончил Кёнигсбергский университет, но, по словам его современника Миниха, не знал никаких языков, кроме немецкого и местного курляндского, и даже немецкие письма разбирал с трудом, если в них встречались французские или латинские цитаты). Он искал возможности возвыситься, и такой случай представился ему в лице герцогини Курляндской.
Не видя в Бироне особой преграды для достижения намеченной цели, партия русских патриотов, однако, решила обезопасить себя от него. Василий Лукич Долгорукий, который вел переговоры с Анной Иоанновной, поставил перед ней первое условие: фаворит не может ехать с ней в Россию. Но это не означало, что он не может появиться там как частное лицо. Поэтому, когда новоявленная императрица приступала к своим обязанностям, Бирон находился в Москве.
Предприимчивый Василий Долгорукий день и ночь сторожил Анну, не сводил с нее глаз, чтобы не подпустить к ней противников. И все же его перехитрили. Это сделал тот, к кому, выпив водки перед решением важных государственных задач, шли за советом все влиятельные русские сановники. Душой заговора, низвергнувшего олигархию патриотов, был Андрей Иванович Остерман. Некогда воспитатель Петра II и сторонник Долгоруких, а теперь представитель немецкой партии, он не ожидал от патриотов, ненавидевших иностранцев, ничего хорошего для себя.
Добиться победы над политическими оппонентами иностранцы могли, только вернув императрице ее полные права на власть в государстве. Но как это сделать? Анна Иоанновна уже согласилась подписать «кондиции» в пользу Верховного тайного совета из восьми персон, ограничив тем самым свое самодержавие. Только Бирон, обладавший огромным влиянием на царицу, мог исправить существовавшее положение дел.
Остерман написал фавориту, и тот приехал в Петербург. Чтобы усыпить бдительность Василия Долгорукого, был разработан великолепный план, при помощи которого Бирон и Анна могли «общаться» на расстоянии. Каждый день во дворец приносили малолетнего сына Бирона. Императрица уносила его в свою спальню и вынимала спрятанные в одежде ребенка записочки, в которых содержались подробные инструкции ее любимца. Она долго не могла решиться изменить условия, благодаря которым вернулась на родину и стала правительницей, но наконец решилась и разорвала акт, ограничивавший самодержавие.
