Триумвират не мог игнорировать открыто брошенный ему вызов. 25 октября Центральный Комитет на пленуме принял постановление, осудившее письмо Троцкого как «глубоко политическую ошибку», которая «послужила сигналом к фракционной группировке». Сам зачинщик спора на этом мероприятии не присутствовал. По странному стечению обстоятельств именно в этот момент у Троцкого начался первый приступ непонятной лихорадки, которая затем мучила его на протяжении последующих двух — трех лет и причины которой так и не были установлены медиками. Из-за физического недомогания он вынужден был занять пассивную позицию. Но в начале декабря Троцкий все же провел переговоры с тремя партийными руководителями, и в результате 5 декабря на пленуме Политбюро была принята согласованная обеими сторонами резолюция. Триумвират избрал тактику максимальных уступок оппоненту по принципиальным вопросам, чтобы изолировать его от партийной оппозиции. С одной стороны, в резолюции говорилось об «исключительной важности Госплана», об «опасности «нэповского» перерождения части работников», «бюрократизации партийных аппаратов», а также о необходимости «большей рабочей демократии» (последний пробел следовало преодолеть за счет «притока новых кадров промышленных рабочих»). С другой стороны, предыдущее постановление от 25 октября, в котором ЦК осудил письмо Троцкого, было подтверждено: получалось, что Троцкий отказывается от своей прежней позиции и одновременно осуждает тех, кто выступил в его поддержку.
Но непостоянство характера этого деятеля вскоре опять проявило себя. Три дня спустя Троцкий изложил свое понимание резолюции пленума в открытом письме, опубликованном в «Правде». Он критиковал «консервативно настроенных товарищей, склонных переоценивать роль аппарата и недооценивать самодеятельность партии». На заседании Московской парторганизации 11 декабря в его поддержку выступило несколько человек, включая Преображенского и Радека. Триумвират все еще колебался. Зиновьев и Каменев, хотя и выразили свое осуждение оппозиции, обращались с Троцким с осторожной вежливостью.
Однако несколько дней спустя Сталин и его компаньоны пошли в решительное наступление. Открытое письмо Троцкого было воспринято ими как объявление войны. 15 декабря глава триумвирата в своей статье, также опубликованной в «Правде», яростно обрушился на оппозицию, завершив свое выступление резкими выпадами в адрес Троцкого. Вслед за этим в прессе появились статьи других авторов, поддерживавших его точку зрения в данном вопросе. Среди них были Зиновьев (по-видимому, он и придумал термин «троцкизм»), Каменев, Бухарин и другие менее известные партийные деятели. Статьи оппозиционного содержания в «Правде» больше не появлялись. Против оппозиции прошли демонстрации студентов, в ЦК комсомола была проведена чистка с целью приструнить несогласных. Таким образом, оппозиция терпела поражение. Быстрой расправе с ней способствовали: растущая мощь партии, отсутствие у Троцкого позитивной или просто популярно изложенной программы, опасения людей стать жертвами гонений в период растущей безработицы. Центральная Контрольная Комиссия заявила, что «орган Центрального Комитета обязан проводить совершенно определенную линию Центрального Комитета». С этого момента «Правда» стала выражать исключительно официальную точку зрения центральных партийных органов.
Кампания против Троцкого завершилась как раз накануне смерти Ленина. На заседании ИККИ в начале января 1924 года Зиновьев подверг осуждению личные качества Троцкого, его партийную биографию, политические взгляды. Троцкий, измученный болезнью, уже не представлял для триумвирата большой опасности. По совету врачей в середине января он отправился на Кавказ. А несколько дней спустя партконференция подавляющим большинством голосов осудила оппозицию и объявила Троцкого лично виновным в кампании против руководителей партии.
После смерти вождя (21 января 1924 года) перед Сталиным открылись огромные перспективы. Он уже подготовил почву для своего дальнейшего возвышения, расправившись с основным политическим противником. Оставалось очернить и уничтожить своих нынешних компаньонов. Тщеславный и амбициозный Зиновьев, который председательствовал на XII съезде, видимо, решил, что это дает ему право перехватить пальму первенства, и уже облачался в мантию наследника. Сталин понимал, что для открытой борьбы с ним еще не настало время. Он только что устранил Троцкого, и дальнейшее наступление на соратников раскрыло бы его подлинные мотивы.
