Раскомандовался! Стоя в дверном проеме, разглядывала мужчину на своей кухне. Картина вернула меня на пару месяцев назад, когда вместо Джея на этом стуле сидел Джайлс. Как все-таки похожи! Не только внешностью. Манеры у обоих тоже одинаковые. Только в Джае мне нравились слегка диктаторские замашки, а такое же отношение со стороны младшего брата раздражает. Любые попытки командовать воспринимаются как посягательство на мою свободу. Почему, интересно?
Смерив волка тяжелым взглядом, из-за чего он закашлялся, обреченно потопала по лестнице обратно в спальню, продолжая угрюмо размышлять о близнецах. Не могло ли быть так, что Джайлса я сразу определила во временное увлечение — а потому и мирилась с мелкими недостатками и даже умилялась им? А Джеймс вошел в мою жизнь куда основательней — на правах отца ребенка, и любая его попытка взять на себя ведущую роль воспринимается мной в штыки. Потому, что это если и не навсегда, то надолго? Потому каждая мелочь, в которой я усматриваю сходство с собственными недостатками, так выводит меня из себя?
В кварто-вэе я проснулась окончательно, с любопытством разглядывая пролетающие за окном улицы. Погулять я выбиралась не очень часто — и далеко от дома не уходила. Чаще мы с Джоэллин нарезали круги по парку рядом с домом. Или часто переходили на другой берег, окунаясь в переплетение старых улиц. Здесь же, в новой части города, мне делать было нечего, и потому он оставался неисследованным. И, положа руку на сердце (не в обиду Найджелу), — здесь нечего было исследовать. Обычные жилые кварталы, которые, даже несмотря на обилие ярких вывесок, оставались сонными и очень типическими. Я сама выросла в таком городке. Летом — буйство зелени, цветов и ароматов. Весной и осенью — заляпанные кляксами луж улицы, по которым прыгаешь в надежде не испачкаться с ног до головы. Зимой — уютное пушистое покрывало из снега, укутывающее одно- и двухэтажные домики и окончательно погружающее улицы в дремоту.
Старый центр города в этом плане намного интересней — он живой. Он бурлит, торопится рассказать свою историю, радует глаз разностильем строений. Казалось бы: один город, разделенный всего лишь неширокой рекой. А переходишь по мосту — и словно в другое королевство попадаешь.
Паровозный гудок вывел меня из созерцательной задумчивости. Ой… поезд подошел к станции Ринела. Поймала в зеркале взгляд Джея. Очень говорящий такой взгляд, из серии 'Я тебя предупреждал'. Хорошо хоть, промолчал и не полез с замечаниями. И без него осознаю, что собиралась слишком долго, ленивой мухой ползая по комнате. Надеюсь, Марика простит.
Хмм… придется признать, что определенная польза от Джея все же имеется: без него мне куда сложней было бы пробиться сквозь поток идущих навстречу пассажиров и их встречающих. Пару раз ловила на нашей паре изумленные неверящие взгляды: кажется, в город вернулись и давние знакомые Джея, не знающие последних новостей. С ними, надеюсь, он будет разбираться сам. Потому что сплетничать с его внезапно объявившимися друзьями и подружками у меня нет никакого желания. Нужно будет не забыть попросить потом, чтобы объяснил нашу ситуацию и держал их подальше от меня. Почему я вообще об этом задумалась? Очень не понравился нездоровый интерес во взгляде одной из волчиц, стоявшей в шумной компании у первого вагона. Кажется, мысленно меня уже препарировали и вытрясли все, даже самые мельчайшие и неинтересные, подробности.
По перрону идти стало гораздо легче. Основная толпа схлынула, оставив редкие кучки народа у того или иного вагона. Рика с мужем должны были приехать в шестом. Кажется, вон они стоят. А кто с ними третий? Разговаривают с проводником?..
— Эй, Джимми! Неужели это ты?
Полный веселого недоумения голос за нашей спиной заставил Джея чуть притормозить. Я обернулась. К нам поспешно подлетел парнишка лет двадцати — наверняка ровесник Джоэллин. На веснушчатом круглом лице — смесь неверия и радости. Резко остановившись возле моего спутника, оборотень взлохматил каштановые вихры и несмело протянул руку Джею. Тот собирался уже мягко, но категорично распрощаться, даже не поздоровавшись, со старым знакомым, как вдруг меня подхватил и закружил легкий вихрь.
— Лиана, солнышко мое каританское, я скучал. — Знакомые руки крепче сжали талию, и довольное мурчание в ухо послало волну дрожи по всему телу: — Смею ли надеяться на ответное признание?
— Дилан! — Моему восторгу не было предела. Никогда бы не подумала, что этот элементаль приедет в Ринел. Кажется, моим спокойным будням пришел конец. И почему я даже не могу сказать, что меня это не радует? — Скучала. Очень-очень.
