Резко встала, едва не опрокинув стул, и заметалась по небольшому кабинету. Воздействие на больную голову мое мельтешение сейчас оказывает самое отрицательное, но меня это мало волнует. Это будущему папе в отместку за наступающий токсикоз.
Вот что мне с ним делать? Мириться? Я пока не готова настолько спокойно относиться к тому факту, что благодаря обману оказалась в постели с незнакомым оборотнем, для которого собственная 'альфовость' в какой-то момент показалась более важной, чем чувства окружающих. Прогонять и оставлять все на прежнем уровне? Когда я позволяю ему на пару часов в день два-три раза в неделю заглянуть ко мне, усаживая в угол на софу и пресекая все попытки начать разговор, сводя все общение к коротким вынужденным фразам? Кажется, уже тоже не вариант. И вот как мне быть?
— Что, даже никаких разбитых тарелок? Тяжких телесных повреждений? Истерик в стиле 'Ты мне всю жизнь сломал!'? — лениво поинтересовалась Таша, перекатываясь по постели на спину и блаженно щурясь. Кристалл связи она повесила на крючок-гвоздик над кроватью, чтобы не держать постоянно в вытянутой руке, и сейчас удовлетворенной звездочкой разложилась по покрывалу. Я же воспользовалась режимом, когда передается изображение только собеседника, а потому было довольно забавно смотреть за тем, как маленькая фигурка уставшей видящей кувыркается в воздухе.
— Ну это ты у нас эмоциональная бомба на ножках, — хмыкнула я. — Мне как-то проще поговорить с человеком, полагаясь больше на рассудок, чтобы избежать разрушительных последствий.
— И до чего вы договорились?
— Как обычно. Ни до чего. Он рассказал — я выслушала. А как быть дальше — не представляю. Вроде бы и понимаю, что нужно находить пути к сближению, а каким образом это сделать — ума не приложу. Наверное, пока Марика здесь, и не буду ничего предпринимать, просто понаблюдаю за Джеем. За тем, как держится, как говорит, как ведет себя с моими родственниками. До этого мы оба осторожничали и в словах, и в поступках. Наверное, пора прекращать заниматься ерундой. Ребенок заслуживает родителей, которые, если и не будут любить другу друга, то, хотя бы, способны дружески общаться.
— А чего хочешь ты? — Таша приподняла голову, вглядываясь в мое призрачное изображение там, над своим кристаллом. Я под этим внимательным взглядом даже поежилась. Умеет же иногда подруга затрагивать болезненные струны!
— Возникает иногда такая страшная мысль… Ты же знаешь, что сама я вопросами семьи и рождения детей задалась бы нескоро, а так… Возможно, все получилось очень даже удачно. Пусть началось неправильно, но в моих силах сделать будущее лучше.
— То есть готова простить?
В голосе Таши — ни осуждения, ни одобрения. Просто — искреннее участие и желание помочь мне во всем этом разобраться.
— Сейчас — нет, — честно ответила я. — Но если Джей сможет показать себя с другой стороны, той, которой я не знаю и благодаря которой можно сказать 'Он хороший', я, наверное, хотела бы узнать его.
Резкий холодный порыв ветра с реки мгновенно пробрался под куртку, заставляя задрожать и обхватить себя руками в попытке удержать тающее тепло. Проводив оборотня, я не сразу зашла в дом, решив пройтись немного вокруг дома, чтобы уложить в голове все услышанное. Вызов Таши застал меня, когда я заканчивала второй круг по небольшому участку. Заваленная работой видящая жаждала дружеского участия и позитивных новостей. Я с удовольствием поделилась с ней радостью от приезда сестры, крайне неохотно переключившись на другую тему, ведомая вопросами Таши. А ведь так не хотелось заваливать ее своими проблемам и размышлениями! Пообещала же себе, едва увидев замученную подругу, что говорить будем только о хорошем!
— Какая осторожная формулировка, — кривовато улыбнулась Таша, переворачиваясь на живот и, по всей видимости, обнимая подушку. — А если он не окажется таким уж хорошим?
— Да вы с Марикой меня с ума сведете! — застонала я. — Хватит заваливать меня вопросами из двух крайностей. Я сама еще не разобралась, как мне вам отвечать? У вас сегодня по плану день психоанализа для бедной маленькой меня? — Подруга фыркнула в подушку, и я чуть посерьезнела: — Сейчас я в том состоянии, когда уже не могу признать его распоследней сволочью, но звание гада хвостатого с него снять еще не готова.
— А представь… Через несколько лет: солидная, даже дородная инара Эйгрен, двое спиногрызиков под юбкой, примерный муж с газетой у камина, обязательное посещение по выходным дамского клуба, где ведется обсуждение блюд, которые на этой неделе подавались к столу, и фасонов ночных рубашек, которые не будут казаться слишком развратными…
— Спасибо, Таш. Твои фантазии только что уничтожили и без того невеликое желание мириться с Джеем, — кисло поблагодарила я.
