— Инара Дана — весьма своеобразная женщина. Дети и все, что с ними связано, ее не очень волнует. Да и Джоэллин на свет появилась, можно сказать, случайно — благо, сама девочка об этом не догадывается. А тетя Дана до сих пор не нарезвится никак и про дочь вспоминает очень редко. Поэтому — да, Лин воспитывалась Найджелом и нами. Иногда — нашей мамой, но… — Джей развел руками, показывая, что исправлять что-либо было уже поздно: девочку они испортили.
Какое-то время мы сидели молча. Джей практически дремал, свесив ноги с софы, я мерно перебирала темные пряди и тихо млела, удивляясь собственному умиротворенно-счастливому состоянию. Пока оборотень все не испортил, разрушая волшебство скучным бытом:
— Накормишь ужином? — спросил он, открывая глаза и жалобно глядя на меня. Такому взгляду я сопротивляться не умела, но сразу показывать, что поддалась, не стала:
— И не подумаю, — буркнула недовольно, выводя пальцем круги на его щеках. — Ты сюда и так, как в столовую, ходишь. А сегодня вообще мою помощницу выгнал. Так что ходи голодный.
А сама уже готовилась бежать на кухню и доставать из печи горшочки с мясом. Могу ворчать сколько угодно, но ближе к вечеру всегда стараюсь улучить время между приемом пациентов и заполнением документации, чтобы приготовить этому оболтусу что-нибудь вкусненькое. Ведь он сразу после работы приезжает ко мне… Позволь я — и ночевать бы здесь оставался.
Но я пока не давала нашим отношениям перейти за последнюю черту. Хотя хотелось. Джей за три месяца умудрился ужом проскользнуть в мою жизнь и прочно в ней обосноваться. Первые недели две я пыталась его игнорировать, надевая маску строгой целительницы и отказываясь общаться на какие-либо другие темы, кроме его здоровья, которое у оборотня вдруг резко пошатнулась. Потом — позволила пригласить себя на свидание, не имея сил противостоять тому водопаду обаяния, что обрушил на меня хвостатый. После первого было второе, после второго — третье… И как-то так незаметно получилось, что весь последний месяц я жду, когда закончится рабочий день и в дверях появится сероглазый искуситель, которому в своем нетерпении я ни за что не признаюсь. Впрочем, он и сам наверняка знает, что приручить меня почти удалось. Даже обороты сбавил: краснеть приходилось не постоянно, а всего два-три раза за вечер. А Джею определенно нравилось видеть, как я заливаюсь жарким румянцем и шиплю на него, требуя прекратить. Хотя самой этого не хотелось совершенно.
— Ты не целительница, а мучительница, — простонал Джей, поднимаясь. За руку стянув меня с софы и заключив в объятия, пригрозил, поддразнив намеком на поцелуй: — Не накормишь нормальным ужином, съем тебя.
Я фыркнула, выпутываясь из объятий, и первой поспешила на кухню. Хотя в голове все отчетливей проявлялась, отвоевывая все новые и новые позиции, мыль: «А почему бы, собственною, и нет?».
Бросив сумочку на стол, я прислонилась к стене, сложив руки на груди, и задумчиво уставилась на дверь, ведущую в кабинет. С каждой секундой желание выпить успокаивающих капель все возрастало. Прекрасно понимая желания Джея и со смутным предвкушением осознавая свои, я была почти уверена в финале сегодняшнего вечера, а потому взявшийся откуда-то в животе узел с каждой секундой затягивался все туже, обостряя эмоции и заставляя задумываться об успокоительном. Звезды, как же это волнительно! Еще ни одно мое свидание не сопровождалось такими переживаниями.
Впрочем, я говорю о свидании с оборотнем. Полноценном свидании с иным, который и без того постоянно держит меня в напряжении. Удивительно, что по прошествии четырех месяцев я вообще еще в состоянии здраво размышлять и нормально работать.
Грохот на улице заставил испуганно подскочить. Из-за этого я стукнулась затылком о деревянную панель и зашипела, кончиками пальцев потирая ушибленное место и стараясь не задеть прическу. Несколько секунд смотрела в окно, стараясь разглядеть, что там случилось, а потом направилась к двери. Увиденное заставило испуганно охнуть и кинуться босиком на крыльцо — у самых ступеней лицом вниз лежал мужчина, в порванной темной куртке, его бэйс-вэй — новейшая модель индивидуального транспортного средства, которую я только на картинках и видела, — лежал в стороне, колеса все еще крутились.
Мужчина застонал и попытался приподняться на локтях. Я поддержала его за плечо, помогая сесть и перевернуться, и повторно вскрикнула.
— Джей!
Оборотень поднял ко мне лицо. Из ссадины на виске текла кровь, губа была разбита, а глаза в неясном свете желтых уличных фонарей и той полоски, что падала в открытую дверь, казались мутными. Подавив судорожный вздох и пожелавшие появиться слезы, я отвела взгляд от его лица, осматривая на предмет других повреждений и чувствуя, как Джей, в свою очередь, осматривает меня.
Не заметив торчащих костей и неестественно вывернутых конечностей, положила ладонь ему на щеку и спросила:
— Идти сможешь? Если я поддержу?
