Вечер, проведенный на берегу, окончательно превратил меня в клубочек сплошных восторженных эмоций, над чем не преминул пошутить Дилан. На пляже я нашла все, о чем фантазировала еще вместе с Ташей. Узкое одноэтажное строение с соломенной крышей, что виднелось из моего окна, оказалось баром, поэтому было действительно все: гамак, растянутый между двумя пальмами, море, плещущееся в двух метрах от меня, холодный коктейль в руках — и даже молодой симпатичный парень с опахалом. Правда, долго Дилан с этим веником надо мной не простоял, согнав с гамака и сунув в руки древко:
— Теперь — твоя очередь, — заявил он, попивая отобранный у меня коктейль. Стукнув легонько его наглейшество по голове зажатым в руке древком, бросила опахало и устремилась к морю. Забыв, что связалась с водным элементалем. Мой визг, восторженно-испуганный, слышали, наверное, и на другом конце острова. Мама тихо ярилась, глядя на нас с Диланом, а Рика, уютно устроившаяся в объятиях жениха подальше от родительницы, только снисходительно улыбалась. Она даже лучше меня понимала, что никакого романтического интереса ко мне Дилан не испытывает. Скорее, просто отдыхает в компании не претендующей на него девушки, сопровождая этот отдых коварными шуточками. И только нашей маме виделось начало угрожающего чистоте крови романа. Чувствую, вечером меня ждет серье-е-езный разговор.
Улучив момента, когда рядом с Марикой не оказалось жениха, я тихо спросила:
— Во сколько Торан обычно просыпается? — Моя двадцатисемилетняя сестра предприняла попытку смутиться. — Не красней, — хмыкнула я, — здесь все свои и все взрослые. Так во сколько?
— Если выходные, как завтра — часов в девять.
— Отлично, — я потерла руки в предвкушении. — Завтра утром в 8-45 жду тебя в моей спальне. Оденься максимально строго и многослойно. Никакого макияжа и украшений.
Услышав мои распоряжения, Рика в удивлении только брови подняла, однако возражать не стала. Завтра и послезавтра — дни, принадлежащие родственникам молодых, в потому в нашей власти всячески над ними издеваться.
Скрывшись от мира в своей (временно) спальне, я закрыла дверь на замок — помнила мамин обещающий тяжелый взгляд, — и прислушалась к себе. После такого насыщенного дня я думала, что усну, едва зайду в комнату, и не выполню первый этап задуманного на завтра, но сил, как ни странно, было еще много, поэтому я полезла в сумку за листами ядовито-розовой бумаги. Меня ими в последнюю ночь снабдила Клиа, когда мы в весьма нетрезвом состоянии придумывали задания и варианты уговоров на первые дни свадебных торжеств. Утащив бумагу, ножницы и лекала на балкон, проверила кристалл связи. Энергии в нем было не так много, но на передачу голоса — вполне достаточно, поэтому, усевшись на теплую циновку и подтянув к себе приготовленное, вызвала Ташу. Она ответила почти сразу, тоже воспользовавшись лишь голосовой связью. Разговаривали мы с ней долго, иногда впуская в беседу длинные, нисколько не мешавшие нам паузы. Таша выбирала новые объявления, иногда едка комментируя то одно, то другое — сегодня ей не повезло, я же вырезала из бумаги сердечки.
Много-много ярких, розовых, раздражающих взгляд сердечек. Они должны были сработать как красные тряпки на охоте, помогающие загнать жертву на нужный участок угодий. Торан ведь не будет завтра сидеть в гостиной и принимать родственников невесты, милостиво позволяя себя уговаривать. За женихом придется побегать. Так что я занималась сердечками. Ведь ни один, даже безумно влюбленный мужчина, не будет сидеть в комнате, увешанной подобным кошмаром (проверенно на однокурсниках). Но в то же время я не собиралась ходить с козырей. Та же Клиа, уже спровадившая несколько лет назад сестру замуж, подкинула несколько неплохих идей, которые я взяла на заметку и разобрала в поезде с родственниками. Как самый близкий для Марики человек — ибо это все же традиционные развлечения молодежи, — в охоте на ее жениха я становилась загонщицей и собиралась основательно потрепать нервы Торану. Исключительно из любви к нему и из-за природной вредности. По сути, Торан все равно связан с Рикой крепче некуда, им никуда друг от друга не деться, а потому можно устроить веселье для всех, не заботясь о последствиях. Он мой добрый волшебник, да, но он сам неосторожно настоял на полном соблюдении обычаев. Так что два из пяти дней жених добровольно себе усложнил.
Осознавать это было восхитительно!
Утром я сама едва не проспала. Только и успела переодеться к тому моменту, как сестричка постучалась в дверь. Она, кстати, тоже выглядела сонно-помятой и недовольной. Просто мое точное отражение, можно в зеркало не смотреться. Что поделать, мы обе — сони. Но для дела — надо!
— И зачем? — зевнула Рика, пока я придирчиво осматривала ее наряд.
— Чтобы интересней было, — ответила я, оставшись удовлетворенной осмотром. — Пойдем.
Торан нас почти опередил. Я только подняла руку, чтобы постучаться, как он открыл дверь (его и Рику, в связи с традициями, поселили в разных комнатах, хотя раньше она жила у него) и едва не налетел на меня.
