Третий день прошел спокойнее: мы набегались, взрослые окончательно привыкли к местному климату, и до самого вечера, на который был запланирован торжественный ужин, все лениво ползали по территории виллы. Утро, пока еще солнце не начало жарить в полную силу, мы провели на пляже, плавая, загорая и играя. Вечер же порадовал ужином на террасе, на котором было сказано много теплых и по большей части правдивых слов в сторону жениха и невесты, а также их родителей и ближайших родственников. Но куда больше самого ужина, с его празднично-семейной атмосферой, мне понравилось то, что за ним последовало. Это воспоминание греет как никакое другое, заставляет сердце на секунду замереть, а щеки — покраснеть.
После того, как официально-поздравительно-хвалебная часть была завершена, Торан и Рика ускользнули на пляж. Дилан вылови Эрину, она — остальных, и меня в том числе, и мы прокрались следом, ибо юный коварный элементаль пообещал проявить свое коварство в полной мере. Не знаю, как мы умудрились относительно тихо проследовать за женихом и невестой, но они нас не обнаружили. Наверное, слишком сильно были заняты друг другом. Сначала неловко было прятаться за пальмами, подглядывая, как они сидят под лунным светом и воркуют, периодически отвлекаясь на поцелуи, но через несколько минут Карма — сестра Дилана — дернула меня за рукав и кивнула в сторону. Я присмотрелась — и едва не расхохоталась. Метрах в пятнадцати от нас (что справа, что слева) на берег неширокими ручейками выползала вода, добиралась до деревьев и соединялась за спиной погруженной в собственный мир парочки.
Я повернулась к Дилану, почти беззвучно прошептав:
— Ты этого не сделаешь!
Он вздернул бровь вверх, словно говоря: «Посмотрим». Я и ахнуть не успела, как поднявшаяся стена воды обрушилась на ничего не подозревающих Торана и Рику, и даже честно собиралась быть на стороне сестры и отчитать жестокосердного юношу, но мокрая, растерянная и возмущенная Марика была слишком забавной. Распоясавшаяся разгоряченная молодежь грохнула хохотом.
— Дилан! — взревел Торан, безошибочно определяя зачинщика и виновника. Ребята бросились врассыпную, и первыми среди них бежали держащиеся за бока (от хохота) Карма с Эриной. Мне повезло чуть меньше.
Излюбленным приемом — водяным арканом — мокрый жених, которому сорвали всю романтику, вытащил на свет меня и Дилана. Почему молодой элементаль не скрылся самым первым — не представляю, но мне грела душу мысль о том, что получу не я одна.
— От этого оболтуса я всего мог ожидать, — Торан повыше поднял Дилана, поворачивая безвольно повисшую улыбающуюся тушку вокруг оси. — Но ты, Ли…
Я виновато потупилась, но перед глазами опять возникла картинка внезапного для Рики водопада, и я не смогла сдержать смешка.
— Лиана! — возмутилась Марика, выжимая волосы.
— Прости, — покаянно выдавила я сквозь смех.
— С ними все понятно, — Торан махнул рукой, и я почему-то тогда подумала, что он нас отпустит. Но моему зятю тоже оказались не чужды каверзы в духе Дилана, и меня ожидала не свобода — а мгновенное погружение в море. Благо, вода была теплая. Но почувствовала я себя нашкодившим грязным щенком, которого за шкирку окунули в ванную. Три раза подряд.
— Платье! — умудрилась возмутиться я после первого погружения, но и сестра, и ее ужасный жених не обратили на мой писк никакого внимания. Рядом со мной второго шкодливого щенка изображал Дилан, который ничего не мог противопоставить силе Торана — младший элементаль заведомо слабее. Но он и не особо вырывался, как мне показалось. Даже умудрялся смеяться, когда отплевывался от соленой морской воды.
— Ли! — крикнул он после третьего погружения. — Расслабься и получай удовольствие. Это же почти как аттракцион!
Торан, услышав это, разочарованно цыкнул:
— Бесполезно им что-то объяснять, — он отпустил нас и повернулся к Рике. — Твоя сестра попала под пагубное влияние моего оболтуса-брата, и это уже, скорее всего, не исправить.
Я хмыкнула. Я не была паинькой, используя годы в университете на всю. Оторвой тоже не стала, но мне совсем не чужды были и студенческие попойки, и жестокие порой розыгрыши, и спонтанные поступки, придуманные коллективным разумом. Марику я любила, очень, но многого ей не рассказывала — у меня была Таша, которой определение «близкая подруга» совершенно не подходило. Она стала еще одной моей сестрой, которая принимала участие во всех проделках, а родная кровь получала сильно отредактированные приличные версии. Поэтому, наверное, мое участие в данном действе и выглядит как нечто, не соответствующее моему характеру, но вполне объясняемое присутствием рядом такого индивида, как Дилан.
