Шакал, не вынимая тальвара из ножен, схватил стул и разбил его о нагрудник первого вошедшего в дверь. Тот врезался в стену и, выругавшись, приземлился на задницу. В тесном помещении от мечей было мало толку. Потолок здесь был низкий, и чем больше людей сюда входило, тем труднее становилось двигаться. Отразив остатками стула неуклюжий выпад мечом, Шакал пнул нападавшего по колену. Когда противник скрючился от боли, Шакал схватил его за плюмаж шлема и потянул вниз. Тот, и так потерявший равновесие, повалился на пол. Один из оставшихся двоих оказался поумнее и попытался ткнуть Шакала мечом, но его скорость явно уступала уму. Уклонившись от лезвия, Шакал ухватил солдата за запястье и хорошенько ударил по локтю. Испустив крик, кавалеро выронил меч, и Шакал, взяв его за руку, толкнул его в последнего противника. Оба мужчины рухнули на пол, громыхнув нагрудниками.
Первый солдат очнулся и уже поднимался на ноги. Шакал подскочил к нему и выбил меч из его руки, но позволил встать. Нужно было обратить все в потасовку. Шакал бил кулаками, пинал ногами, стараясь разозлить кавалеро, не нанося серьезных травм. Но дрался он яростнее, чем хотел, – пыл подогревали откровения Санчо. Шакал пришел сюда специально, чтобы его увели в кастиль без лишних подозрений. Там он надеялся получить ответы, но здесь нашел только новые вопросы. Шакала уже тошнило от загадок и обмана, поэтому он был вне себя.
Вскоре невозможно было сказать, кому больше повезло остаться в живых в этой схватке – Шакалу или кавалеро. Он почти не чувствовал их ударов, большинство которых пропускал, а когда упал, позволив солдатам себя одолеть, у двоих из них недоставало зубов. Тяжело дышащего Шакала подняли на ноги, заломили ему руки.
Бордельщик натянул штаны до приемлемого уровня и нашел в себе достаточно мужества, чтобы подойти к Шакалу и ударить его в живот, пока его держали кавалеро.
Шакал рассмеялся.
– Тебе только шлюх драть, жирдяй ты мелкочленный.
Санчо пригладил сальные волосы и шмыгнул носом. На его лице появилась жалкая улыбочка.
– И буду, – прошептал бордельщик, наклоняясь к нему. – Знаешь, Шакал, я торговал щелками еще мальчишкой. Сначала на улицах Магерита – собирал плату, пока мои сестры раздвигали ноги в канавах. И я давно научился распознавать людей, у которых есть чувства к монетным щелкам. Так что ты должен знать, чернявый, что когда мне захочется побить кого-нибудь из своих шлюх, то я начну с Делии.
Шакал тоже улыбнулся ему.
– А ты должен знать, что когда я выйду из кастили и начну убивать, я начну с тебя.
Когда кавалеро выводили Шакала из комнаты, он не сводил с Санчо сурового взгляда. Бордельщик хоть и сумел сохранить улыбку, но его обычно румяное лицо заметно побледнело.
Во дворе кавалеро отняли у Шакала его клинки и надели наручники, прежде чем перекинуть через спину мула. Кровь прилила к лицу Шакала, и ему оставалось только дождаться, пока его привяжут веревками.
Кавалеро оседлали лошадей, и один поехал спереди, другой повел мула, а еще двое держали тыл. Следующие несколько миль Шакал только глотал пыль. А где-то сзади, скрытый среди кустов и вызванных жарой волнистых призраков, за ними крался Певчий. Он должен был убедиться, что Шакал попадет в кастиль, потом дождаться утра и явиться в гарнизон, назвавшись добровольным разведчиком. У старого трикрата была в Уделье крепкая репутация – хиляки были бы дураками, если бы его не взяли. По крайней мере ему позволят войти в ворота и поговорить с одним из капитанов. Они рассчитывали, что это будет Игнасио, но Шакал не ожидал, что тот окажется связан темными делами с Месителем. Капитан был неисправимой кучей дерьма, но чтоб продавать в рабство эльфов? Еще и не кому иному, как Месителю, для неизвестных извращенных целей. Это многое меняло.
Шакал подумывал разозлить кавалеро оскорблениями. Если он вынудит их себя побить, если будет похоже, что они собираются его убить, Певчий несомненно вмешается. Это было бы не совсем по плану, но если Санчо донесет Игнасио о том, что теперь знает Шакал, его путь к виселице окажется весьма быстрым.
Однако бордельщик ничего не рассказал кавалеро, пришедшим ему на помощь. Они были из знати, подчиненными Бермудо.
Шакал усмехнулся, с его лица капал пот.
Бермудо знал. Вот почему он, видимо, приезжал в бордель тем утром. Хотел поймать Игнасио на горячем. Рабство считалось в Гиспарте обычным делом, но торговать эльфами было незаконно – потому что угрожало союзу с остроухими.
