Когда Шакал видел Блажку в последний раз, она была вся в синяках после боя с Овсом. Те раны по большей части зажили, и ее притягательное лицо на мгновение с решимостью задержалось на нем. И в ее глазах Шакал увидел, что она ожидала от него враждебности. Ждала, что он с отвращением отвернется либо посмотрит с осуждением. Но он не сделал ни того, ни другого. Он одарил ее слабой улыбкой, которую отточил еще в юности и с тех пор часто использовал, после чего жестом указал на ее тренчало. Блажка с ухмылкой убрала стрелу, положила тренчало на стол и уселась на стул задом наперед. Положив локти на спинку, а на них разместив подбородок, она заморгала, насмешливо изображая сосредоточенное внимание. И тут она заметила его татуировки Ублюдков, целые и невредимые после всех ударов топорами. Она лишь едва сдвинула брови, но внимание теперь сосредоточила по-настоящему.
Обведя взглядом лица остальных, Шакал набрал в грудь воздуха.
– Ваятель и Штукарь вступили в заговор с орками. Они используют тяжаков, чтобы взять Гиспарту и чародей смог занять трон.
– О, что за бред, – простонал Мелочник.
– Вождь может это остановить, – непоколебимо продолжил Шакал. – Он до сих пор переносит чуму и может ее выпустить. Раньше было еще восемь таких же, как он. Именно они, а не копыта, были настоящей защитой от тяжаков. Нас создали, чтобы оберегать их.
– Я сам участвовал в создании этого копыта, наглый ты говнюк! – рявкнул Мелочник, почти вставая, но предостерегающий взгляд Овса вернул его на место. – Я был там, когда ты еще ждал, пока твою мать изнасилуют, чтобы появиться на свет, так что можешь мне не врать.
– Ты был там, когда появились Ублюдки, – согласился Шакал спокойно, – но ты не сражался вместе с вождем во время Нашествия. Он освободил тебя из каменоломни после боев. Верно?
Мелочник нахмурился, но ничего не сказал.
– Я видел то место, где была создана чума, – заявил Шакал. – Видел клетки, где держали рабов. И я говорил с одним из чародеев, которые состряпали эту гадость.
Остальные едва его слушали. Мелочник был слишком занят тем, что придумывал способы, как его убьет, Мед погрузился в уныние. Хорек не сводил глаз с Блажки, предаваясь фантазиям, а Гвоздь застыл с тупой ухмылкой на лице, будто ждал окончания затянувшейся шутки. Одна Блажка слушала его по-настоящему, мрачнея с каждым словом, – откровения сгущались в ее взгляде грозовыми тучами.
– Я, наверное, кажусь сумасшедшим, – продолжил Шакал, помотав головой.
Ему на помощь пришел Овес.
– Скажи нам, откуда все это узнал, брат.
Шакал с благодарностью посмотрел на друга и повернулся обратно к столу.
– От Певчего.
Все переменились в лице. Все напряглись, уставившись на него. Ухмылка Гвоздя померкла. Он был свеженьким сопляком, когда ушел старый полукровка, но его имя до сих пор производило впечатление. Взгляд Меда сместился на пень за пустым сиденьем вождя, из которого все еще торчал топор Певчего – единственный его след, который видел молодой полуорк.
– Он рассказал мне о чуме, – сообщил Шакал, хватаясь за появившуюся возможность. – Отвел меня в шахту, где они с вождем были рабами, пленными. Где их пытали. Он давно считает, что Ваятель ведет это копыто к разрушению, и не прекращал искать способ вырвать Серых ублюдков из-под его контроля.
Шакал чуть не проговорился о многолетнем обмане Колпака, но придержал язык. Некоторые тайны он был не вправе раскрывать.
– Понимаю, как это выглядит со стороны, – заключил Шакал. – Но подумайте сами о том, что видели. Ваятель отпустил тех орков на Батайяте, потому что хотел, чтобы они донесли в Дар’гест, что он еще жив. Вот почему тяжаки прислали убийцу. Он должен был убить вождя. И если он умрет, оркам будет нечего бояться.
Хорек взволнованно заерзал на стуле.
– Ты же только что сказал, что он с ними в заговоре.
– Он в заговоре со Штукарем, и я думаю, чародей заключил сделку, но тяжаки не могли так легко ее принять. Это не в их правилах. Убийца служил либо проверкой, либо сообщением. Как бы то ни было, Штукарь добился того, чтобы орки узнали, на что он способен. Он ответил на сообщение, подвесив труп их головореза над нашей крепостью и заставив его говорить. Тяжаки, должно быть, послушались. Им, видимо, пообещали, что Ваятель не выступит против них и не выпустит чуму, когда они пойдут на север. И вот они идут.
– У этой сказки слишком длинный стручок, Шак, – заявил Гвоздь.
– Но и логики в ней достаточно, – тихо проговорил Мед.
Из горла Мелочника хлынул шквал отвращения:
– Неплохо, Шакал. Овса и Меда ты убедил. Тяжелая задачка, да! Но тебе никогда не хватало ума довести дело до конца. Только дурак поверит слову кочевого, особенно изгнанного за попытку сменить вождя.
