Пока он бежал, на стене впереди загорелся участок частокола. Пламя поглотило решетку, и белая штукатурка над ней тут же исчезла. Огонь быстро распространялся в обоих направлениях. Еще немного – и всю стену увенчает пляшущая нефритовая корона. Шакал побежал с пламенем наперегонки.
Впереди показался огромный помост. На гребне вверху стены стояла одинокая фигура верхом на свине – она смотрела во двор. Сквозь густой дым в воздухе Шакал понял: это была Блажка. Она убедилась, что все сбежали, и теперь дожидалась последнего, кто остался. Огонь уже подступал, прогрызая себе путь к деревянному гребню с обеих сторон.
Шакал остановился. Ему было ни за что не успеть.
Блажка его еще не заметила. Если увидит, она придет за ним. И тогда они не выберутся. Даже ее свин не сможет убежать от алхимического огня. Сделав выбор, Шакал юркнул за руины светлицы Ваятеля. Выглянул из-за разрушенной стены на нее, выглядывавшую его, и замер в ожидании. Он хотел, чтобы Блажка ушла, боялся, что она спустится в обреченную крепость и станет искать его. Это было очень вероятно. Она уже долго ждала. Языки пламени лизнули копыта ее варвара, когда она повернулась и исчезла за стеной.
Измученный, Шакал сел, прислонившись спиной к стене светлицы. Он никогда не оставался в Горниле совсем один. От этой мысли он рассмеялся, но смех прозвучал сухо и невесело.
В стене неподалеку раздался взрыв, заставив его вздрогнуть и оборвать смех. Перед ним возникла зияющая дыра – глаз с зелеными ресницами, плачущий дымом. Шакал несколько мгновений тупо смотрел на нее, раздумывая, сколько она продержится до того, как стены окончательно обрушатся. Ему до этого момента было не дожить. Проводящие каналы под землей уже начинали взрываться. Вскоре весь двор должен был превратиться в озеро огня. Шакал пристально смотрел на дыру в стене – тоннель был открыт.
Он медленно встал.
Тоннель.
Он ощущал его жар даже со своего места. Черт, там было не выжить. Но шанс оставался. Дыра находилась чуть южнее верхнего изгиба стены. Ему предстояло пройти чуть больше половины окружного маршрута. Это было безумие. Ворота на другом конце наверняка были закрыты. Даже если он доберется до них, не поджарившись, он окажется в ловушке. Если только в стене не появится других дыр. Чтобы выбраться, ему достаточно будет только одной с наружной стороны.
– Все равно сгорю.
Шакал подошел к дыре. Исходящий из нее жар был терпимым, но внутри обещал стать сильнее. Отступив на шаг, чтобы разогнаться, Шакал несколько раз глубоко вдохнул и влетел внутрь, прыгнув через огненное кольцо. Приземлившись, он повернул налево и устремился по тоннелю.
Было светло, пока он не свернул за поворот, но потом все погрузилось во тьму. Вытянув правую руку, Шакал коснулся стены и повел ею по раскаленным камням, чтобы ориентироваться в темноте. Но все равно падал – спотыкаясь о невидимые обломки, выпавшие из разрушенной кладки. Каждый раз с земли становилось все труднее и труднее подниматься. Воздух был словно свинцовым. В тоннеле было темно, а глаза он закрыл, чтобы они не вскипели в глазницах от пышущего жара. С первых шагов он уже обливался потом. Ко второму падению собственная плоть стала казаться тесной и сухой. Воздух не проходил ни через его ноздри, ни через открытый пересохший рот. И все же он снова и снова поднимался и бежал дальше.
Изогнутая стена, казалось, никогда не закончится. Он уже отчаялся добраться даже до нижней части овала, не говоря уже о воротах на его конце. У него трескалась кожа. И тут же заживала. Он чувствовал, как благословение Аттукхана тщится его спасти, но оно не могло наколдовать воздух в его легких. Зирко говорил, что можно задуть свечу, даже скрытую ревущим водопадом. Шакал сейчас не задул бы свечу даже прямо перед собой. Хрипя и задыхаясь, он снова упал на землю.
Он не встал. Пол тоннеля обжигал ему щеку, грудь и живот, но у него не было сил, чтобы подняться. Оставалось только сгореть. Боль была невыносимой. Шакал с нетерпением ждал, когда его бездыханное тело уйдет в темноту, где он перестанет чувствовать боль. Впереди из тоннеля донесся стук. Падали камни. Хорошо. Его раздавит и засыплет. Что бы ни случилось – это будет конец. Стук нарастал, его было слышно сквозь грохот, он становился громче и ближе.
Ритмичный.
Шакал уже чувствовал его грудью – стук сливался с биением его сердца. Сердце. Копыта. По тоннелю раздалось визжащее эхо. Шакал поднял голову: он узнал этот звук.
Очажок.
Свин остановился прямо перед ним – Шакал не видел его, но слышал, чуял его запах. Сухое рыло, пульсирующее от затрудненного дыхания, ткнулось в его руку. Нет! Шакал попытался его отогнать, сказать, чтобы уходил обратно, но от языка в его пересохшем рту не было никакого толку. «Поворачивайся! Беги!» Свин снова взволнованно завизжал – тоже хрипло и слабо. «Черт, Очажок, ты умираешь! Уходи!» Но свин оставался на месте, подталкивая его клыками, стараясь подцепить его руку, заставить встать. Шакал поднял руку, ухватил варвара за гриву – и ощутил сухую, ломкую щетину. Затем сделал на собой усилие и забрался в седло.
