Казарма представляла собой длинное трехэтажное строение почти в половину высоты крепостного вала. Однако пустое пространство между ними внушало страх. Чтобы не мешало заряженное тренчало, Шакал спустил крючок своего арбалета, запустив стрелу в темноту над стеной. Затем, не сводя глаз с крыши казармы, он прыжком бросился влево, вниз.
Следующее мгновение, будто чудесным образом, он летел в невесомости. А потом Шакал едва не задохнулся, когда его прыжок завершился падением. Он ударился о крышу на расстоянии ладони от края, разбив черепицу. В подогнувшиеся колени впились осколки. Шакал завалился вперед, удержавшись в тот момент, когда черепица стала выскальзывать из-под ботинок, падая во двор. Вернув равновесие, Шакал поднялся и закинул арбалет за спину. Затем перебрался на участок крыши, где черепица была нетронута, и медленно перекатился за край, повиснув на пальцах. Окна казармы были немногим шире амбразур, зато на них было удобно опираться руками. Качнувшись вперед, он достал правой рукой до ближайшего окна и сумел уцепиться за верхний подоконник. И затем уже спускался, просто переползая от окна к окну.
Очажок, поджидавший его внизу, побежал с Шакалом в ногу, когда тот бросился вокруг казармы, на ходу заряжая арбалет. Едва он достиг двери, та распахнулась. На пороге стояли Гвоздь и Овес со вскинутыми тренчалами.
– Черт, – ругнулся Гвоздь, убирая руки с крючка своего арбалета. – Ты какого творишь, мать твою? Сдохнуть хочешь?
– Тут их еще не было, – проговорил Шакал, и это был не вопрос. Он развернулся, чтобы прикрыть двор, который открывался у него за спиной.
– Расскажи все нам, брат, – поторопил Овес.
Шакал отступил на шаг, но продолжал целиться по теням.
– Рога пробрались внутрь. Один сопляк убит на валу. Обхват пропал.
– Что? – воскликнул Гвоздь. Обхват был его напарником на выездах.
– Я нашел его свина, он прятался возле склада. Брюхо чуть ли не вспорото.
– Твою ж мать!
Шакал услышал, что Гвоздь хотел выбежать из казармы, но Овес его удержал.
– Не в одиночку, – прогремел трикрат.
– Тогда идите оба со мной, чтоб вас!
За спиной у Шакала наступило напряженное молчание. Кожей он чувствовал, что Овес смотрит на него. И обернувшись, обнаружил, что не ошибся.
– Бери Мелочника и иди, – сказал Шакал Гвоздю.
– Я не исполняю твои приказы.
– Это не приказ, Гвоздь, – быстро ответил Шакал. – Это правильное решение, черт возьми. Блажка и Мед должны остаться здесь с девкой. Ты тоже, Овес. Основные силы будут нужны нам здесь, когда остроухие прибегут за ней. Штукарь еще здесь?
– Занял комнату на третьем этаже, – ответил Овес.
– Хорошо. Его тоже приведи. Пусть Колпак с Хорьком идут к вождю и убедятся, что он в курсе происходящего и с ним все хорошо. – Шакал повернулся спиной к кипящему от возмущения Гвоздю. – Вот и получается, что для поисков Обхвата остаетесь только вы с Мелочником.
– А ты? – спросил Гвоздь, превозмогая ненависть.
– Я пойду на Свиной гребень, – ответил Шакал. – Нужно убедиться, что сопляки его держат.
– Правила те же. – Овес покачал головой. – Не в одиночку.
– Я проскочу быстро, – сказал Шакал, уже перекидывая ногу через спину Очажка. – И буду не один, если только там не стало совсем плохо. Так нам правильнее будет разделиться.
Гвоздь не стал дожидаться окончания спора и уже ушел в казарму, чтобы собрать остальных.
– Давай я пойду с тобой, – сказал Овес. – Для охраны девки хватит и троих.
– Ты нужен мне здесь, – не унимался Шакал. – Если вас прикроет Штукарь, вы с Блажкой сможете хоть целую армию сдержать. А Мед может вам понадобиться, если Рога решат поговорить.
– Они уже убили сопляка, брат. Теперь не до разговоров.
– Знаю. – Шакал мрачно кивнул.
Он ткнул Очажка в бока и ускакал прежде, чем Овес успел что-либо добавить.
Шакал скакал строго на восток, в сторону цитадели. Ему нужно было добраться до Свиного гребня как можно скорее, но и сопляков в хлеву следовало предупредить об опасности и приказать им готовить варваров для членов копыта. Затем Шакал хотел двинуться вдоль восточной стены и осмотреть другую половину крепости. Ведь Рога должны были быть где-то здесь.
Не доехав до хлева, он услышал свиные визги. Что-то пошло не так.
Опасаясь пожара, Шакал припустил быстрее. Когда хлев оказался на виду, ни огня, ни дыма Шакал не увидел, но с сопляками была беда. Шакал видел их в свете фонарей – они лежали на подстилках из красной соломы. Он направил Очажка в проем хлева и спрыгнул на ходу. Один из сопляков еще шевелился. Несчастный юнец боролся за жизнь, вытекавшую через рану у него горле. И проигрывал. Шакал сел перед ним, понимая, что ему уже ничем не помочь. Их глаза встретились, и угасающий свет в глазах мальчика увидел неизбежное в глазах Ублюдка.
– Сколько? – спросил Шакал.
Молодой полуорк не мог говорить, но поднял один липкий от крови палец. Затем его рука упала.
