Когда патруль в последний раз съехался на Свином гребне, все четверо ездоков натянули поводья, устало кивнули друг другу: работа закончена. Колпак ушел, не сказав ни слова, спешился и повел своего свина к обители Ваятеля. Шакал смотрел ему вслед с легкой тревогой: у Колпака не было возможности услышать слова Гвоздя, но было чертовски похоже, что он собирался донести вождю. И он, конечно, донесет, но только о результате патрулирования. Отбросив напрасные подозрения, Шакал увидел, что его поджидал Овес. Гвоздь уже двинулся к хлеву.
– Поедим? – предложил трикрат.
– Нет, – отказался Шакал. – Найди Блажку. Есть разговор.
Овес нахмурил брови.
– Что-то случилось?
– Посреди двора не хочу рассказывать. Может, принесешь еды на троих, я позову Блажку, и соберемся на валу, к западу от сторожки. Что скажешь?
– Хорошо, – проговорил Овес с легкой досадой, – но не надейся, что я смогу разговаривать. Я хочу, чтобы мой рот был занят хлебом и пивом, а не словами.
– Разве Берил не учила тебя жевать и слушать? – подколол его Шакал.
Не ответив ни слова, Овес повернул Уродище, и тот, едва двинувшись с места, громогласно бзднул. Уводя Очажка из-под зловонной атаки, Шакал покачал головой. Он был готов поклясться, что Овес научил свина делать это по команде.
Вскоре, убедившись, что его свин устроился в хлеву, Шакал заскочил в комнату Блажки в казарме. Ее там не было. В коридоре встретился Мед, еще не совсем проснувшийся.
– Видел ее? – спросил Шакал.
Мед затуманенным взором покосился на дверь Блажки.
– Нет.
– Если увидишь, скажи, пусть поднимается на стену над сторожкой.
Мед кивнул и двинулся дальше. Шакал подумал было окликнуть новичка и прощупать, как он относится к Ваятелю. Тогда он бы понял, поддержит ли его Мед, но это было слишком рискованно. Если до вождя дойдет слух о том, что Шакал замышляет выступить против него, то он, возможно, попытается помешать Шакалу бросить ему вызов.
Он вспомнил, что видел свина Блажки в загоне, а значит, она была в крепости, но Шакалу не хотелось бегать ее искать. Поэтому он велел искать ее каждому встречному сопляку, и каждому повторял, что ждет ее. Когда он пришел к условленному месту, она, естественно, уже была там. Только Блажка могла выставить Шакала опоздавшим на встречу, которую он сам созвал.
Она стояла, прислонившись к парапету и приставив к нему рядом арбалет. Дул утренний свежий ветер, и Шакал неспешно завязал платок на голове, чтобы убрать волосы с лица. Тяжелые локоны Блажки даже не шелохнулись.
– Будь ты оленем, я бы умер с голоду, – заметил ей Шакал.
– Значит, охотник из тебя дерьмовый, – ответила Блажка, ухмыльнувшись. – Хоть я и взяла за правило уходить от слежки, когда меня куда-то вызывают. – Последнее слово она произнесла так язвительно, что у Шакала дернулись губы. – Мне, наверное, полдюжины сопляков прощебетало, чтобы шла сюда.
– И скольким ты врезала?
Блажка не смогла сохранить невозмутимость.
– Ни одному! Только пнула двоих. Точнее… одного, потому что второй успел отскочить с дороги.
Шакал хмыкнул и прислонился к стене рядом с ней.
– Так зачем мне было сюда приходить, Шак?
– Давай дождемся миски с кашей.
Пока они ждали, мимо прошел сопляк, карауливший в этой части стены. Увидев перед собой двух Ублюдков, он зашагал менее уверенно. Блажка и Шакал позволили ему спокойно пройти, пренебрегая обязанностью задирать всех претендентов при каждой возможности. Но бедный щенок тут же встретился с Овсом, подходившим с другой стороны, и вскоре уже вовсю отжимался, пока трикрат грозился на него помочиться. Словесные оскорбления звучали впечатляюще внятно, учитывая, что Овес сжимал в зубах яблоко. Несчастный сопляк даже не заметил, что устроить душ из мочи Овес не смог бы: его руки были так нагружены едой, что он вряд ли высвободил бы свой стручок из штанов. После шестнадцатого трепещущего отжимания сопляк был помилован и смог отправиться дальше.
Овес еще хихикал с яблоком во рту, когда подошел к своим.
– Задница свиная, – ругнулся Шакал в шутку, извлекая кувшин пива и полкруга сыра из запасов Овса.
– Ты принес хренов лук? – проворчала Блажка, осматривая содержимое доставшегося ей мешка.
– Фто? – недоуменно переспросил Овес.
Сняв ремни с мечами и колчанами, они уселись на край прохода, свесив ноги над краем и разложив еду между собой.
– Что это на тебе? – спросил Шакал у Овса, критически присмотревшись к куску ткани, которым трикрат обернул голову и шею.
Овес перестал грызть баранью голень и уязвленно посмотрел на брата.
– А что тут не так?
– Ты выглядишь, как козлопас из Улюка, – заявила Блажка, не отрывая взгляда от граната, который чистила ножом.
Шакал, сунув в рот оливку, рассмеялся, соглашаясь с ней.
– Ну, – робко возразил Овес, – я думал, буду как…
– Штукарь? – предложил Шакал.
– Я хотел сказать, красавчик.
Блажка задохнулась от смеха, высасывая фрукт.
– Я не мог найти платок, – пожаловался Овес, – а волос, чтобы закрыться от солнца, как вы, у меня нет! Мы же на самом солнцепеке, черт возьми.
– Потише говори, – прошептала Блажка. – Коз перепугаешь.
Шакал чуть не подавился оливкой.
