– Друг Шакал, – произнес чародей с легким вежливым поклоном. – Теперь нам всем можно отдохнуть спокойно, да?
Шакал обвинительно поднял руку к небу.
– Этот орк был мертв.
– О-о, – Штукарь хихикнул, – он и сейчас мертв.
Шакал не мог ни придумать ответ, ни выразить удивление. С того момента, как Шакал понял, что Штукарь стоит в смертельном жаре стен, тот уже не пытался скрыть свою силу. То, что он сотворил с Месителем, казалось, было далеко не пределом его колдовского могущества. Эта новое свидетельство, власть над мертвыми, манипулирование ими лишь сильнее убедило Шакала в том, что он знал с детства.
Чародеев следует опасаться.
В гарнизоне кастили был чародей еще с конца Нашествия, и одного этого хватало, чтобы предотвращать атаки на единственный гиспартский оплот в Уль-вундуласе. Эльфы, как считалось, буквально гадили колдунами, и хотя это скорее всего было преувеличением, на земли Рогов тоже лишний раз не совались. Но копытам полуорков никогда не удавалось заполучить чародея в свои ряды. Ваятель был одержим этой идеей, сколько Шакал его помнил. И сейчас, когда чародей у них появился, даст ли вождь знать об этом остальным копытам, или станет прятать Штукаря, будто нож в рукаве? Нож, который, как было известно Шакалу, способен резать с обоих концов. Разумеется, Штукарь и Ваятель провели много часов вдвоем за закрытыми дверями. Шакал не забывал, что чародей вполне мог нашептать вождю в ухо и что-нибудь о его молодом сопернике. Несомненно, Штукарь был по-настоящему верен только себе, с каким бы умыслом он ни явился в Уделье. Шакал предпочел считать, что Штукарь, будучи угрожающе умным, не видел никакой пользы от усталого, пораженного чумой старика, стоявшего во главе Ублюдков.
Кивнув в знак притворного одобрения, Шакал отступил от Штукаря и приказал ближайшему сопляку привести его свина. Претендент убежал прочь. Тогда Шакал подошел к Овсу и остальным сидевшим верхом Ублюдкам и присоединился к их едва слышному разговору.
– Я с вами, – заявил он им.
– Хорошо, – ответил Овес. – Разделимся по парам. Колпак, вы с Гвоз…
– Нет, – перебил Гвоздь, – я поеду с Шакалом.
Овес воспринял это внезапное требование спокойно, почти не сбившись.
– Ты не против, Шак?
Шакал кивнул.
Рыжая борода Гвоздя тряслась, будто он грыз кусок своего внутреннего гнева. И избегал смотреть кому-либо в глаза. Винил ли он Шакала в гибели Обхвата? И что же дальше? Грозила ли Шакалу в патруле опасность не от орков, а от своего же брата? Убивать своих было строго запрещено кодексом копыта, но это не означало, что такого не случалось. Уль-вундулас кишел вольными ездоками, изгнанными из своих копыт из-за того, что их личная вражда зашла чересчур далеко.
– Поехали, – поторопил Овса Колпак.
Трикрат на мгновение замялся в нерешительности.
– Он прав, – согласился Шакал. – Поехали. Мы с Гвоздем притремся. Когда сделаем первый круг, решим, какой взять шаг.
Овес, прежде чем ускакать, посмотрел на Шакала взглядом, который безмолвно просил: только не взметай пыль.
Гвоздь угрюмо молчал, пока они дожидались сопляка, который должен был привести свина Шакала. В дюжине шагов от них Штукарь с Ваятелем еще постояли под своим страшным сигналом боевой тревоги, тихо переговариваясь, а потом направились к обители Ваятеля. Шакал отбросил беспокойство, которое начинало набирать в нем силу. Если Штукарь пытался его обдурить, то с этим едва ли можно было что-то поделать. Чародей сам по себе был грозным противником. Если бы он хотел навредить Шакалу, то ему не нужна была ни помощь Ваятеля, ни чья-либо еще. Нет, непостижимый замысел Штукаря был не таким простым.
Когда сопляк привел Очажка, Шакал сел верхом и повесил арбалет за плечо. Он хотел, чтобы обе руки у него были свободны, на случай если Гвоздь попытается что-нибудь выкинуть. Пустив свинов рысью, они поскакали к восточному изгибу стены, в направлении, противоположном тому, куда ушли Овес с Колпаком. Шакал, не желая оказаться зажатым между Гвоздем и стеной, ехал с наружной стороны. Они быстро двигались вперед и вскоре выехали к темным силуэтам хлевов и загонов для поросят. Овес и Колпак вывернули из-за угла. Проезжая мимо них, Шакал поднял правую руку, выставив четыре пальца. Колпак ответил тем же жестом, подтверждая шаг Метлы – при котором обе пары должны были двигаться в быстром темпе. Шакалу не хотелось надолго отъезжать от остальных.
– Боишься остаться со мной наедине? – спросил Гвоздь со скрытым смешком.
– Это чтобы варвары не спали, – ответил Шакал.
Ткнув своего свина, Гвоздь опять рассмеялся. К западу от Свиного гребня они снова встретили Овса с Колпаком. Овес показал Сторожевого пса, но Гвоздь успел выставить Рогатку – самый медленный из шагов. Овес непроизвольно ее подтвердил, и Шакал мысленно выругался. Они перешли на тяжеловесный шаг, и Гвоздь оглянулся через плечо, дожидаясь, когда другая пара скроется из виду. Шакал потянул руку к кинжалу.
– Расслабься, – буркнул Гвоздь, все еще озираясь. – Я не собираюсь тебя прирезать, Шак. Нужно поговорить. И я не хочу перекрикивать ветер и стук копыт.
