Просто так не отпустят, да и убежать не дадут.
Хотя если честно, бежать некуда.
Ещё двое позади меня, бугай и какой-то глистоподобный слизняк у него за спиной. Они гораздо ближе, всего пара метров.
Что делать?
Бугай вытаскивает откуда-то из-за спины приличных размеров то ли арматурину, то ли трубу.
Те, что спереди, так же повытаскивали нечто подобное.
Лишь главарь и «глист» остались безучастны.
Тот, кого назвали Груздём, с какой-то ленцой махнул в мою сторону рукой.
— Займитесь, — сказал он, — свидетели нам не нужны.
И развернулся к телу девушки, ногой переворачивая её на спину.
Не знаю, что со мной произошло в этот самый момент, давно такого не было.
Думается мне, лет эдак уже двадцать.
Но страх ушёл.
Я увидел лицо девушки и понял, что до девушки ей как мне до старика, далеко и долго. Девчонка, молоденькая и маленькая. Лицо разбито в кровь, по-моему, на нём не осталось ни одного живого места. Да как, в общем, и на всём её теле.
— Убью, — раздался рык из моего горла.
И это не то чтобы я специально рычал. Нет. Я говорю так всегда.
— Что ты там промычал? — заинтересованно повернулся в мою сторону главарь и хотел ещё что-то сказать, но не успел.
Ждать, как будут убивать меня, я не собирался.
Я ведь пообещал ему. Надо сдерживать свои обещания.
Драться я не умею. Никаким спортом, кроме ежедневного таскания тяжестей на одной из своих работ, я не занимаюсь.
Даже боевики практически не смотрю, так как всегда вижу их фальшь и наигранность. Это же для красоты.
Но я умею другое.
Я умею думать, считать и делать.
Вот я и начал считать и думать.
Раз. Несколько крупных булыжников лежит прямо передо мной.
Два. Бугай, что сзади, уже на расстоянии удара.
Три. Падаю вниз. Боли нет. Страха нет. Зато вот он, первый булыжник. А вот и второй.
Четыре. Прямо с земли бью булыжником бугая по колену. Он орёт и выпускает свою трубу, хватаясь за раздробленные кости, заваливается набок. То, что нужно. Ещё один удар. И бугай перестаёт орать. Трудно издавать какие-то звуки с размозжённой головой.
Пять. Три дружка главаря в паре метров от меня. Приостановили свой бег. Это даёт возможность мне подняться на ноги.
Шесть. Один из булыжников летит в голову ближайшему из них. Второй другому.
Семь. Быстро поднять трубу.
Восемь. Шаг вперёд и один удар направо. Второй удар налево. И со всей силы прямо в лоб как раз пришедшему в себя четвёртому.
Девять. Шаг в направлении главаря. Он что-то орёт мне, тыкая в лицо неизвестно откуда взявшимся ножом.
Десять. Удар по руке. Та обвисла плетью. Второй удар по горлу. Надоело, что он всё время орёт. Последний удар прямо в зубы.
Одиннадцать. Труба как в масло вошла в глотку главаря.
Двенадцать. Разворачиваюсь и вижу улепётывающего от меня слизняка. Два шага вперёд. Очередной булыжник в руке. Недолгий полёт и бесчувственной тело падает на землю.
Тринадцать. Обещание нужно сдержать. Беру ближайшую трубу, выпавшую из руки одного из отморозков, и с холодной точностью бью главаря в область виска. Первый.
Четырнадцать. Один из гопников приходит в себя. Второй. Небольшой разворот. Третий. Ещё один шажок. Четвёртый.
Пятнадцать. Неторопливо, отстранённо фиксируя происходящее, подхожу к бугаю. Пятый.
Шестнадцать. Слизняк уже пришёл в себя и пытается уползти. Неудобный угол удара. Прижимаю его ногой к земле. Удар. Шестой.
Всё, «счёт» окончен.
Но состояние отстранённого зрителя всё ещё остаётся со мной.
Я будто бездушный робот.
Так же спокойно иду к телу девушки.
Без сознания, но вроде бы жива. Беру её на руки и иду к ближайшему фонарю.
Повезло, рядом находится приметный дом и скамейка.
Положил девушку на скамейку.
Ей нужна помощь.
Необходимо вызвать «Скорую». Со своего телефона звонить нельзя.
Посмотрел на неё. Вроде на плече у неё до сих пор болтается какая-то сумка. Проверяю её. К моему удивлению и кошелёк, и оказавшийся там сотовый на месте.
Телефон работает.
Набираю номер «скорой».
— «Скорая».
— Ранена девушка, — говорю я, перебивая оператора, — множественные ушибы, возможны переломы. Лежит на скамейке у дома номер семнадцать по улице Володарского. Скамейка около первого подъезда.
И уже не слушая какой-то взволнованный голос с той стороны линии, отключаю телефон.
Отрываю от своей футболки кусок ткани.
Потом тщательно вытираю его и убираю обратно в сумку к девушке.
Проверяю все места, где мог коснуться её тела голой рукой, и так же вытираю их.
«Всё, я сделал для тебя всё что мог», — думаю я.
Но всё ещё не ухожу.
«Нет, просто так оставить её нельзя», — понимаю я и, осмотревшись, вижу густой кустарник метрах в семидесяти.
«Пойдёт», — решил я и сел на край скамейки.
Девушка как-то прерывисто дышит. Слышны сильные хрипы.
Я понимаю, что возможно у неё повреждены лёгкие.
«Держись», — мысленно стараюсь удержать её я на этом свете.
Раздаётся вой сирены. В конце улицы видны отсветы несущейся машины «скорой помощи».
Я всё так же спокойно поднимаюсь и иду к примеченному мною кустарнику.
Обхожу его со стороны и наблюдаю за тем, как к скамейке, где я сидел буквально несколько секунд назад, подъехала карета «скорой помощи».
