Его пальцы оказались на моих плечах. Он наклонился к моему уху ближе, снова смаривая меня своим теплом. Спокойно, держаться. Только держаться.
— Я очень долго выбирал это платье для тебя, — признался он соблазнительно. — На нём есть очень удобный разрез, чтобы закрепить клинок. И пояс для твоих печатей.
— Выбирал?
— Выбирал, заказал, какая разница? — Мар хитро улыбнулся.
— Ненавижу платья.
— Из-за неё? — В точности угадал Мар. Я молчала. Оказалось, в этот раз воспоминание не ударило по мне, словно острый нож. — Ты ведь знаешь, как я наказал её.
— Знаю, — тихо ответила. — А как ты накажешь меня, если я перестану тебе нравиться?
Неосторожно, ой как неосторожно. Но Мар облегченно вздохнул.
— Так вот, что тебя так беспокоит, — заключил он. — Ты боишься.
— Нет.
— Ладно, — он улыбнулся. — Ты не боишься, что я когда-нибудь поступлю с тобой так же.
— Она ведь была тебе дорога.
— Не так, как ты, — смаривал он, обжигая дыханием мою щеку.
— А как я?
Он улыбнулся смелее, коснулся пальцами подбородка, повернул моё лицо к себе. Я беспомощно тонула в его синих океанах.
— Ты же знаешь, — робкая улыбка сразила меня наповал.
— В том и дело, что нет, — я высвободилась из его хватки, шагнула к кровати, наклонилась к платью, коснувшись шелковой ткани. — Сколько времени мне понадобилось, чтобы узнать правду. Причину твоего интереса ко мне. Сколько я буду вызнавать, действительно ли ты серьезен? Или это всё лишь игра?
— К сожалению, не в моей власти развеять твои сомнения, — признался неожиданно Мар, я сдвинула брови и обернулась. — Сколько бы я ни пытался, я не смогу тебя в этом убедить. Не так. Не словами. (Я невольно задрожала). Но ты же знаешь, что поступки красноречивее слов.
Еще секунду я смотрела на него совершенно незащищенная, слабая, подавленная. Но уже в следующий миг я закрылась, защищаясь улыбкой.
— Хочешь сказать, когда я убью двуликого, ты всё еще будешь проявлять ко мне интерес? — Подытожила я.
— Узнаешь, — хитро улыбался мне он.
— Тогда… — вернулась к платью, накрыла коробку крышкой, взяла её и протянула к Мару, — и вернемся к этому вопросу.
Мар погрустнел, взглянув на коробку так, будто до последнего не верил в то, что я делаю. Он с минуту смотрел на неё, и мне казалось, он собирался с мыслями и силами, взглянул на меня.
— Не позволяй им, — внезапно посоветовал он, и я невольно поёжилась. — Знаешь, когда бьют сильнее всего? Когда ты ближе всего к осуществлению своих желаний. Она била тебя беспощадно, потому что понимала, что тонет. А ты возвышалась. И ты пойдешь дальше. Выше. Станешь сильнее. И главное, помни: (он шагнул ко мне ближе, убрав коробку с платьем между нами в сторону, она неприятно упала на пол с глухим хлопком, а Мар уже снова оказался слишком близко) даже если весь мир будет против тебя, я останусь на твоей стороне.
Мурашки побежали по коже, глаза увлажнились. Я поняла, что он имел в виду. Ведь… ведь… мы говорили об этом. Я — поглотитель душ. Это в Империи запрещено. Мар…
Глубокий вздох ничуть не помог. Я выдавила из себя вымученную улыбку, осознавая, как близко Мар к моей душе. Нельзя… всё еще. Он прав, нужны поступки. Но… разве он не доказывал мне уже много раз?..
Только потому, что у него есть цель.
— Спасибо, — выдавила я, Мар подарил мне дежурную улыбку, пожелал спокойной ночи и ушел.
Глубокий вздох. Дышать. Просто дышать…
Платье так и осталось у моих ног.
Наутро я проснулась в смешанном настроении. Мне хотелось и не хотелось идти на свадьбу одновременно. Но что меня удивило больше всего, так это платье. Служанка пришла и быстро убралась, а затем удалилась. Я же выбралась из-под одеяла, сходила умылась, привела себя в порядок и надела платье. Оно было легким, струящимся, удобным. Мар был прав, при случае и клинок легко можно будет достать.
Как-то оно так переливалось, что до конца и не скажешь, какого цвета. Светлое так точно. Но лучи играли на нем и розовым и зеленым, и голубым одновременно. Будто перламутр. Интересная ткань. Наверное.
Платье было потрясающим, и что удивительно — оно мне шло. Украшало. Приятно. Удивительно, как слова Мара на меня подействовали. То есть, если Глава Темной гильдии за меня, кто может быть против? Улыбнулась своим мыслям.
Ладно. Только сегодня. Только ради Аны.
