– А сейчас – дуй в таверну. Возьми еще бутылку этого их пойла и немного провизии – на день пути, не больше. И самое главное – узнай, не продаст ли он одну из лошадей. Мне бы не хотелось опять понапрасну нагружать Принцессу.
– Понял, – кивнул Барт.
– Давай. Только быстро и тихо.
– Да понял я, понял.
Барт спустился с сеновала и поплелся к выходу, шаркая по полу своими огромными башмаками.
Небо было мутное и бесцветное – ни облаков, ни солнца. Мрачная мгла, спускающаяся до самой земли и затаившаяся у горизонта клочками густого тумана. Серо, уныло, безрадостно. Замызганные и скособочившиеся дворовые постройки выглядели еще более убого, чем обычно, и казалось, даже лошадиный навоз, коего в избытке по всему двору, воняет как-то особенно неприятно. Барт, зевнув и растерев лицо ладонями, двинулся к таверне. Из приоткрытой двери доносились пьяные выкрики.
– Да они что, никогда не угомонятся? – проворчал Барт, невольно замедлив шаг.
Но возвращаться было глупо. Оставалось только надеяться, что, как и в прошлый раз, удастся поговорить с трактирщиком, не привлекая внимания остальных постояльцев.
– Ладно, – шумно выдохнул юноша. – Быстро и тихо. Прошмыгну, как мышь, никто и не заметит.
Оказавшись на пороге, Барт получил очередное подтверждение своей теории. Вчера для него, оголодавшего, как бродячая собачонка, эта харчевня показалась благоухающей самыми аппетитными ароматами. Сейчас иллюзии рассеялись, и Барт невольно сморщил нос от запаха прокисшего пива, вонючего лампового масла, объедков, пота, перегара и прочих ароматов, сопровождающих подобные третьесортные кабаки.
Бандиты все еще были в зале, почти в полном составе. Возможно, они и спали, но совсем недолго и прямо здесь, за столами. Здоровья и настроения такое времяпровождение им не добавило – это сразу было видно по опухшим озлобленным мордам.
Бланка ходила вокруг столов с помойным ведром и собирала обглоданные кости, черепки глиняной посуды, рыбьи хвосты и прочие ошметки. Встретившись взглядом с Бартом, она еще больше сгорбилась и сделала вид, что уборка – самое увлекательное в мире занятие.
Барт не без труда разглядел за стойкой коротышку-трактирщика и потихоньку направился к нему.
– Доброе утро, дон, – изобразив некое подобие гостеприимной улыбки, поприветствовал тот юного Твинклдота. – Чего изволите?
– Бутылку выпивки покрепче и дневной запас провизии на двоих.
– Вы и за вчерашнее еще не рассчитались, дон… – скривился трактирщик, почесывая грязную шею.
Барт тряхнул кошельком, давая понять, что на этот раз при деньгах.
– Другое дело, – заметно подобрел хозяин и принялся рыться на полках.
Тут раздался грохот опрокинутой скамьи, сопровождающийся пьяным гоготом и отборнейшей бранью. Трактирщик дернулся и затравленно посмотрел на гостей.
– Ах ты, паскуда! – орал валяющийся на спине рыжий громила, яростно колотя воздух конечностями, как перевернутый жук. Подняться ему было нелегко – мало того, что пьян, так еще и по-прежнему запакован в толстую куртку из жесткой кожи, укрепленную спереди несколькими железными пластинами размером с ладонь. – Удавлю курву! Я тя щас…
– Эй, куда?! – рыкнул другой, хватая волосатой лапой попытавшуюся улизнуть под шумок девчонку.
Барт вздрогнул, будто это его за шкирку поймали, как котенка.
Рыжему, наконец, помогли подняться. Пошатываясь, он вернулся к столу, где ему, хохоча, протянули очередную кружку пойла. Он отмахнулся и вдруг крепко саданул кулаком по столешнице, опрокинув на пол тарелку с остатками вчерашних ребрышек.
– Да заткнитесь вы все!! Чего ржете?!
Дружки поутихли, с интересом уставившись на рыжего. Тот обвел зал мутным взглядом и, зычно икнув, двинулся к девчонке. Ухватил ее пятерней за подбородок, потянул кверху, едва не приподнимая над полом.
– Чего ж ты творишь-то, сука мелкая? А?! Я тя, можно сказать, облед… облагед… благодетельствовать решил, приласкать. А ты меня – толкать?! А?!
– Да брось ты, Лино! – хохотнул один из охранников – тот, что помоложе остальных, с едва пробившимися усами и бородкой. – Ты ж сам уже сидеть не можешь. Я те еще давеча говорил – айда спать!
– Она меня толкнула! – набычился рыжий. – Я ее за задницу – а она меня…
– Да ты не дотянулся даже! – захохотал молодой.
– Ага, вот и брякнулся! – поддакнул кто-то с дальнего конца стола, и молодчики снова разразились дружным гоготом.
– Любови тебе захотелось, Лино? Ну ты нашел себе кралю!
– Ага! Ты бы лучше кобылу вон во дворе приласкал!
– Ага, ага!
– Да пошли вы все! – рявкнул Лино. – Мы уже с этим обозом сраным неделю тащимся! Я бабу хочу!
– Дык я тоже!
– И я!
– Все хотят! Да где ж взять-то?
– А это вам чего? – рыжий схватил жалобно пискнувшую девчонку и повалил ее спиной на стол, свободной рукой задирая подол. Бланка судорожно засучила худыми и бледными, как поганки, ногами.
Молодчики оживились, загалдели:
– Да ну… Сопля какая-то.
– Не, я не буду!
– Ну, и чего? Какая разница?
– А я бы вдул!
– Да я вообще уже месяц…
– Э, да вы держите ее крепче! Давай, ты за руки, ты голову держи…
– О, смотри, не такая уж сопля – уже есть чего-то.
– Ну-ка, ну-ка, погодь, пропусти…
– Да куда прешь! По очереди давай!
