– Чего у вас там? – раздалось над самым плечом Барта. Из толпы выдвинулся второй имперский – тот самый пожилой стражник, что недавно сцапал юного Твинклдота за амбаром, когда тот спускался с крыши.
Барт внутренне сжался.
Седой юношу тоже узнал, и глаза его недобро прищурились:
– Опять ты? Чего надо?
– Да нет, ничего… – попятился было Барт, но отступать было некуда – сзади стеной стояла толпа.
– Говорит, у него послание для господина Эстерано, капитан, – отозвался второй имперец.
– А ну-ка, пойдем, – лапища седого, тяжелая и крепкая, как кузнечные клещи, обхватила запястье Барта.
Упираться было бесполезно, так что Счастливчик только беззвучно ругался.
Досмотр груза толстяка-торговца подходил к концу – на столах лежали последние рулоны ткани, а коллектор, глядя в нацарапанные писарем цифры, что-то подсчитывал, щелкая костяшками на искусно сработанных лакированных счетах. Толстяк мялся рядом, так и норовя заглянуть сборщику налогов через плечо. Похоже, раскошелиться ему придется на весьма солидную сумму.
Барт, искоса оглядев товары на столах, сразу приметил рулон ткани в крупную серо-черную клетку – он был один такой. Помощники коллектора уже проставляли на каждом рулоне черные гербовые клейма, и вскоре товар должен был вернуться к владельцу. Нужно было торопиться.
– Чего там еще? – неожиданно тонким, почти женским голосом спросил коллектор, когда седой подтолкнул Барта к нему.
– Да вот, господин Эстерано, какой-то малец с донесением…
– От кого? – поморщился тот, быстрым взглядом окидывая Барта с головы до ног.
– От одного надежного человека, – важно проговорил Барт, с трудом вырывая руку из захвата седого. Наклонившись к коллектору, он прошептал: – Об этом должны знать только вы.
Эстерано поморщился, но, похоже, любопытство таки взяло верх. Он жестом приказал солдатам отойти. Барт же торопливо зашептал ему на ухо послание.
– Не верите – попробуйте обыскать несколько рулонов, – закончил он. – Вон тот, клетчатый, например.
Имперец подозвал помощников, что-то коротко им приказал, и они начали один за другим взрезать стягивающие ткань бечевки. Торговец, уже отсчитывающий пошлину из увесистого кошеля, обеспокоенно закрутил головой.
– Что-то случилось, господин Эстерано? Вы ведь сказали, что я могу… – осторожно начал он, но имперец вскинул руку, приказывая заткнуться.
– Господин! – дал знак один из помощников. – Поглядите-ка на это!
Из складок ткани он один за другим извлек несколько маленьких пузырьков с ядовито-зеленой жидкостью.
Торговец замер с выпученными от ужаса глазами. Лицо его – это было заметно даже при неверном свете факелов – стало белым, как бумага.
– Что?! – вскричал он. – Это не мое!
– Не ваше, конечно, – издевательски покивал коллектор. – С неба свалилось.
– Это… этого не может быть! Мне подбросили! – во весь голос заверещал торговец.
Толпа за огороженной зоной загудела громче, откуда-то с задних рядов донеслись громкие возгласы. Барт, пользуясь моментом, потихоньку попятился от коллектора. Самое время улизнуть под шумок.
– Куда?! – седой стражник был тут как тут, снова хватая Твинклдота за руку.
– Да отпусти ты, старый козел! – зашипел Барт, пытаясь вырваться.
Имперец, недолго думая, двинул ему свободным кулаком под ребра. Барт согнулся, судорожно хватая ртом воздух. Хорошо еще, что толстый дублет и стеганый поддоспешник смягчили удар, иначе он точно выплюнул бы собственную печенку. Уж что-то, а подленькие удары под дых у стражников отточены.
– Ты мне дернись еще, щенок! – прорычал стражник, и наподдал вновь, на этот раз по почкам.
Кожаный доспех уже не спас – от боли Барта выгнуло дугой, из глаз брызнули цветные искры. Он с трудом удержался на ногах.
Живая стена, опоясывающая площадку, на которой расположились имперцы, ходила ходуном. Из темноты то и дело доносились яростные выкрики. Солдаты, хватаясь за мечи, крутили головами, пытаясь отыскать смутьянов, но покинуть огороженный участок и вклиниться в толпу никто уже не решался. В воздухе явственно запахло грозой. Кажется, еще миг – и людская масса, как кипящая каша из переполненного горшка, перевалит через хлипкую ограду. Барту сразу вспомнилось детство, те вечера, что он проводил на кухне в компании Донны и поварихи Мэм, по сути заменившей ему мать. Он всегда с замиранием сердца наблюдал, как Мэм колдует над своей огромной плитой, на которой всегда булькало и шипело что-то сразу в полудюжине кастрюль. И никогда он не видел, чтобы она проворонила хоть один соус или суп.
Сейчас опытным поваром, постаравшимся убавить огонь, неожиданно выступил тот седой стражник, что сцапал Барта.
Ухватив юношу за шкирку, он подтащил его к стене склада.
– Бруно, проследи за поганцем! Упустишь – башку оторву!
Барта тут же взял в оборот другой стражник из местного гарнизона – тоже в стеганом гамбезоне, а не в кирасе. Этот тип оказался тоже далеко не ласковым – не успел Барт опомниться, как тот саданул ему прямо в глаз, так что вся левая сторона лица вспыхнула огнем. Барт взвыл, прикрывая лицо ладонями. Глаз стремительно заплыл, превращаясь в узкую слезящуюся щелку.
