– В этот раз – да. Но уже были случаи, когда это делали сами имперцы, чтобы конфисковать весь товар, а торговца либо повесить, либо содрать огромный выкуп. Казна Валора трещит по швам. Он стремится пополнять ее любыми средствами.
– Но…
– Послушай меня, Бартоломью! – с нажимом перебил его маг. – Да, жаль погибших. Но есть вещи, которые важнее всего остального. Порой важнее, чем чьи-то жизни. Чем твоя жизнь, чем моя…
– Значит, если понадобится, вы и меня в расход пустите ради своих великих целей? – съязвил Барт.
И вдруг замер, пораженный внезапной догадкой.
– Погодите-ка… А ведь это вы настояли на том, чтобы именно я пошел доложить Эстерано о скуме. Вы наверняка догадывались, что меня не отпустят просто так…
– Да о чем ты болтаешь, Бартоломью! Наоборот, задание было самое безопасное – передать послание и убраться подальше, пока не началась заваруха…
– Ну да, конечно…
– Да послушай ты! – разгорячившись, маг снова приподнялся на лежанке, но опять рухнул на нее. Зашипел от боли, и на некоторое время затих.
Молчал и Барт.
– Знаешь, Бартоломью… – наконец, подал голос Серый. – Я действительно тебя не держу. И никогда не держал… Я уже много лет скитаюсь в одиночку. Это меня вполне устраивает. Сказать честно – я не очень люблю людей. По большей части это довольно мерзкие создания. Даже с виду вполне благообразный человечек, стоит копнуть поглубже, оказывается редкостной гнидой.
– А вы, как я погляжу, чистый и сияющий, как Дева Кибия! – фыркнул Барт.
– В моей жизни по крайней мере есть цель, и эта цель – не заграбастать побольше денег или перетискать побольше баб.
– О, да, опять эти ваши таинственные цели, – издевательски воздел руки юноша. – Чего вы добиваетесь-то? Свержения императора?
– В том числе. И, кстати, сегодня мы нанесли ему неплохой укол. Этот отряд сборщиков налогов, судя по всему, шел с самого восточного побережья. Наверняка собрали немало. Сотни тысяч лир…
– Достанутся Марко и прочим скотам!
– Плевать! Лишь бы не достались Валору.
Барт покачал головой:
– Карл был прав. Эта ненависть пожирает вас изнутри. И ради нее вы готовы отправлять людей на смерть.
Серый усмехнулся:
– Что ты знаешь о ненависти, парень? И что ты знаешь о смерти?
– Да уж наверняка поменьше вашего, – согласился Барт.
Маг вздохнул, и они надолго замолчали.
– Ты не представляешь, как я устал, Бартоломью… – наконец, негромко произнес Серый.
– Да я тоже, – смягчился юноша. – Те еще денечки выдались…
– Ты не представляешь, как я устал… – повторил Серый. – Уже много лет вся моя жизнь – это бесконечные поиски. И иногда мне действительно кажется, что я гоняюсь за призраками…
– Может, расскажете, наконец? – предложил Барт. – Или вы мне по-прежнему не доверяете?
Серый с усмешкой взглянул на него:
– Знаешь, если бы я чувствовал себя получше, я бы все-таки выкинул тебя из фургона. Уж больно ты дотошный.
– Ага, как же…
– Но, думаю, у меня и выбора-то особого нет. Если я не дотяну до Дрезенборга, то по крайней мере останется еще один человек, знающий то, что знаю я. И, возможно, когда-нибудь ты продолжишь то, что я начал.
– Все-таки хотите взять меня в ученики? – осторожно спросил Барт.
– Да почему бы и нет, Хорм меня раздери? – хохотнул маг. – Только удовольствие это сомнительное, и не говори, что я тебя не предупреждал…
– Ладно, ладно, пропустим эту часть, – нетерпеливо поерзал Барт. – Выкладывайте уже. Кто вы?
– Я – Серый пилигрим. Пожалуй, последний. Или, наоборот, первый. Это уж как посмотреть…
– Знаете, скума, похоже, не очень-то помогает вам излагать мысли. Я что-то ничего не понимаю, – помотал головой Барт. – А ведь вы только начали.
– Давай ты не будешь меня перебивать, Бартоломью? Эта долгая история, я думаю, может занять всю дорогу до Дрезенборга. Запахни-ка поплотнее полог, да придвинься поближе. Не хватало еще, чтобы этот твой приятель нас подслушал.
Барт выполнил указания и устроился поудобнее рядом с Серым, ловя себя на мысли, что чувствует себя прямо как в детстве, когда Мэм укладывала их с Бонацио в кроватки и готовилась рассказывать какую-нибудь из своих многочисленных волшебных историй. Оставалось только надеяться, что Серый хотя бы вполовину владеет тем искусством интересного рассказа, каким могла похвастаться старая нянька.
Маг долго собирался с мыслями, так что юный Твинклдот снова дотянулся до лютни и принялся наигрывать какой-то незамысловатый мотив. Наконец, когда Барт уже начал подумывать, что Серый заснул, и собрался растолкать его, маг произнес:
– Иногда по молодости можно совершить глупость, за которую будешь расплачиваться всю оставшуюся жизнь. Впрочем, кому я рассказываю…
Барт невесело усмехнулся. Пилигрим продолжил:
– Все это началось очень давно и как раз в этих краях, в Дрезенборге. Тогда я был чуть старше тебя…
