– Хорошо, – сказал Владимир, записав слова свидетеля. – Я задам стандартный вопрос – видели ли что-нибудь необычное, странное в тот день или, может быть, накануне?
Анатолий всерьез задумался.
Он видел в тот день, как по двору пробежала черная кошка, которую он там никогда не замечал прежде, но решил следователям об этом не говорить.
– Да нет, наверное, ничего такого, – он пожал плечами.
– Понятно, – Владимир протянул ему свою визитку. – Вот, возьмите. Это мой личный телефон. Если вдруг вспомните что-то – звоните смело. Хоть в час ночи.
Анатолий кивнул.
– Ладно, – он убрал визитку в карман шорт.
Проводил их до двери, сохраняя выражение глубокой задумчивости на лице. Все трое попрощались и вышли.
Володя и Стас спустились по лестнице, Андрей чуть задержался, рассматривая надписи на стене, среди которых цензура была не в почете.
Дверь снова открылась, из нее выглянул Анатолий с озабоченным лицом. Увидев Андрея, он растерялся, но, все же решился и сказал:
– Извините…
Андрей повернулся к нему:
– Да. Что-то вспомнили?
– Ну, да, возможно, – Анатолий чуть поморщился. – Дня за три до всего этого, у нас по двору возле гаражей ходил какой-то мужчина. Немного необычно выглядел. Деловой костюм, портфель такой дорогой, ну вроде крокодиловой кожи. В смысле, для нашего двора странновато смотрелся.
Андрей кивнул.
– Не знаю, имеет ли значение, просто… – Анатолий замялся.
– Все правильно. Очень хорошо, что сказали, – успокоил его Андрей.
Анатолий кивнул и закрыл дверь.
Андрей поспешил вниз, чтобы рассказать об этом Владимиру.
Владимир и Стас дожидались его на улице.
– Крокодиловый портфель? – удивился Володя. – Представляю себе это зрелище.
Андрей и сам представил. Они стояли на потрескавшемся асфальте, который и асфальтом-то по-хорошему назвать нельзя было, между двухэтажным домом с облупившейся бежевой краской и ржавыми рядами гаражей. В стороне расположилась песочница, над ней на веревке, натянутой между двумя покосившимися металлическими столбами, висело белье. Неподалеку стояли два барака. Крокодиловый портфель был эффектным дополнением к этой картинке, ничего не скажешь.
Прошло больше года от последнего всплеска раздражительности Сергея, когда он следил за водителем «соляриса». За это время его мистер Хайд ни разу не просыпался и не давал о себе знать. Это вселяло надежду. У него исчезли головные боли, и совсем не хотелось курить. Даже открылось какое-то доселе неведомое ему дружелюбие. Раньше Сергей только изображал его. Изображал очень хорошо, нередко люди называли его хорошим другом, человеком, на которого можно положиться в трудные минуты. Но прежде это была только маска. А теперь Сергею действительно нравилось вести беседы с Самуилом Аркадьевичем, его всерьез заботило, что сказал ветеринар, после того как Лора, чихуа Самуила Аркадьевича, съела ночью коробку конфет, он искренне радовался свадьбе дочери Юлии Яковлевны, и ему на самом деле стало интересно, как продвигаются дела у Димы в его новом проекте.
С Димой они теперь разговаривали, как настоящие друзья. Сергей даже немного рассказал ему о своем детстве в деревне, но того привел в такой ужас рассказ о том, как мать заживо сварила курицу, что больше о деревне Сергей не распространялся.
Он сидел в кабинете, изучая документы.
– Сергей Сергеевич, к вам Надежда Петровна, – голос секретаря вывел из задумчивости.
Пришла его любимая ипэшница.
– Сергей Сергеич! – дама, укутанная в долгополое пурпурное платье, как в саван, взирая из-под шляпы в тон платью, молитвенно сложила руки. – Только вы сможете меня спасти! Я погибаю!
Сергей улыбнулся и, обойдя стол, предложил даме кресло.
Усевшись напротив, он еще раз ей улыбнулся. Искренне.
– Ну, давайте вас спасать. Рассказывайте.
– Ах, это какой-то тихий ужас. Триллер! – она закатила глаза и прижала руки к сердцу. – Вы знаете, что на мне ничего нет. Гола, как церковная мышь. Всё на моем муже. Конечно, мы не оформляли свои отношения в ЗАГСе.
– Нотариальный договор, я помню, – кивнул Сергей.
– Так вот. Вчера мне пришло письмо от судебного пристава, что мой муж… Мой муж! Должен почти пять миллионов… Ах!
Без какого-либо стеснения, она достала из сумочки флакончик с нюхательной солью и пару раз потянула носом над пузырьком.
– Господи, они наложили ограничения на нашу квартиру. Ту, которая в Коломенском.
Она с выражением первобытного ужаса посмотрела Сергею в глаза, как бы не видя его, и прошептала:
– Что же теперь будет?
Сергею стоило больших усилий сдерживать улыбку.
– Документы принесли? – спросил он, стараясь быть строгим.
Она засуетилась, доставая откуда-то из-за платья портфельчик и вытаскивая документы.
– Да-да-да… Вот тут всё, всё есть. Разберитесь, голубчик, выручите из беды.
Сергей полистал бумаги.
– Я думаю, что они подозревают нечистую схему и запугивают вас. При беглом взгляде могу сказать, что вынесение ограничений неправомерны, но, конечно, нужно разбираться.
Надежда Петровна покусала губы, поерзала в кресле, вздохнула и прошептала:
– Сергей Сергеевич. Постановление вынес Тверской суд.
– Понятно. Это не страшно.
– Правда?
