К секретарю удалось пройти не сразу. Андрея остановила разъяренная пожилая дама с фиолетовыми волосами, требуя, чтобы он занял очередь. На ее крики он, ни слова не говоря, достал из внутреннего кармана удостоверение, показал, и собрался уже его убрать, но старушка схватила его за кисть руки, свободной рукой нашарила в сумочке, висевшей у нее на шее, очки, нацепила их на длинный нос и внимательно изучила удостоверение.
Он хотел предложить ей лупу, но решил не усугублять. Наконец, ему позволили, хотя и не без недовольного ропота, проникнуть в кабинет секретаря.
Секретарь – женщина в возрасте с волевым лицом и неброским макияжем, ходила по кабинету, доставала какие-то бумаги, складывала их на стол. На Андрея она оглянулась недовольно и привычным тоном человека, оберегающего начальствующее лицо от излишних треволнений, отчеканила:
– Выйдите. Я сейчас закончу и все объявлю. Сегодня приема не будет.
– Я из полиции.
Она смягчилась.
– Насчет поезда? – туманно уточнила она.
– Да, чемодан нашелся.
– Да вы что! – удивительно, с какой скоростью она сменила холодную отстраненность на почти подобострастный восторг.
Она протянула руки к чемодану.
– Нет, извините, – Андрею даже пришлось отступить на шаг, чтобы она не схватила чемодан. – Я могу отдать только лично в руки.
– Да, понимаю, понимаю.
– Его сегодня вообще не будет? Дома я его смогу застать? – допытывался Андрей.
Секретарь с сомнением и тоской поджала губы, покосилась на дверь, за которой чувствовалось, несмотря на звуконепроницаемую обшивку, волнение посетителей, и приблизилась к Андрею для конфиденциального заявления.
– У Семена Павловича разбили машину.
Андрей развеселился бы над тем трагическим тоном, каким она это сказала, но сейчас ему было не до веселья. Из-за того, что Семен Павлович сейчас, запершись у себя дома на чердаке, пьет водку, оплакивая любимый автомобиль – или что он там делает – Андрей не мог сдать отчет шефу и заняться, наконец, своим делом.
– Я понял, – только и сказал он.
– Знаете что, – нашлась секретарь. – Вы мне дайте свою визитку, я позвоню, как только он сможет забрать чемодан.
Андрей полез за визиткой, но секретарь нашла такую же, лежащую возле монитора.
– А вот, у меня есть, мне Семен Павлович давал ведь, я и забыла.
Андрей кивнул и вышел.
Очередь не подозревала, что человек, который, казалось бы, получил желаемое, то, чего никак не могла добиться сама очередь – попасть в кабинет к заму – может там, в кабинете, разъяриться больше, чем все, кто стоял в очереди, вместе взятые.
Андрей вышел, сдерживая бешенство, сжав губы, изо всех сил стараясь контролировать свои эмоции и не толкнуть или не пнуть чемоданом кого-нибудь со злости.
Вернувшись в участок, он, как всегда, без стука вошел в кабинет к майору, и, как всегда, этим его разозлил.
– Андрей, какого черта? – начал майор, поднимаясь.
Следователь его перебил:
– Я закончил. Все сделано, отчеты пришлю, только найденный чемодан еще не отдал, этот сегодня не принимает…
Теперь его перебил майор, нарастающим ревом:
– Какой чемодан? Кто такой этот? Что ты несешь?!
Андрей поморщился и собрался пуститься в разъяснения:
– Дело об ограблении…
Майор снова его перебил:
– Да мне наплевать, что за ограбление. Я тебе объяснил – сначала закрываешь дела, потом идешь к Стасу и забираешь у него свои материалы, – майор чуть успокоился и сел, переводя дух.
Андрей помрачнел.
– Вы отдали мои материалы Стасу?
Майор нехотя посмотрел на Андрея.
– Да, отдал. Он был помощником Володи. И в курсе жертв, – майор с вызовом смотрел на следователя.
Андрей выпрямился и ледяным тоном произнес:
– Главная жертва Стаса – его служба родине.
Майор поморщился.
– Ой, давай без своей высокопарности. Всё. Свободен.
Андрей понял, что разговаривать дальше бессмысленно и отправился в кабинет, чтобы поскорее покончить с бумажной волокитой.
Сергей вышел из Светиного дома в крайне приподнятом настроении. Легкой пружинящей походкой он двинулся через парк, с наслаждением вдыхая холодный воздух. Если бы существовало приложение, распознающее чувства и ощущения других людей, оно ввело бы в недопонимание, поскольку выдавало, что Сергей находится в расположении духа человека, майским теплым вечером прогуливающегося по зеленеющему парку, в котором поют соловьи и цветет сирень, а люди радостные и улыбчивые. Нельзя было и предположить, чтобы у нормального прохожего вызывала такие положительные эмоции слякоть ночного сквера, черные стволы деревьев и полное отсутствие не только улыбчивых, а вообще каких бы то ни было людей. Ко всему добавлялся ледяной дождь, густыми струями заливающий город.
И, тем не менее, Сергея охватывал восторг. Наверное, именно в таком настроении грабят почтовые отделения. Но разве может какой-то грабеж по ощущениям сравниться с чувством от убийства человека.
